Насколько презренна любовь, если в этой любви нет веры!

— Проклятые неврастенички! — выговорил он с трудом. — Где она раздобыла револьвер?- Женщины часто сводят счеты подобным образом, — сказал я. — Они убивают мужчин ежедневно, если все другие меры, по их мнению, исчерпаны.

«Время исцеляет; все пройдет; все забудется» — хорошо говорить тем, кого беда обошла; для тех же кого она коснулась, ход времени остановился, никто ничего не забыл и ничего не менялось.

Что несете в своем сознании, то и видите в окружающем мире, то и притягиваете к себе.

Смертельно раненый солдат никогда не скажет врачу: «Спаси меня!» Обычно его последние слова: «Скажи жене и сыну, что я люблю их!»В такой отчаянный момент они говорят о любви.

Знаете, маленькая девочка, чистые воспоминания, ничем не оскверненные, — это восхитительное сокровище, это неиссякающий источник живительных сил! Не так ли?

— Этот ***ский дождь звучит как тотальное одиночество.- Да? А мне напоминает звук, когда все программы в телевизоре заканчиваются. — Я про это же. И еще, когда сильно ладонями уши закрываешь.

Нет ничего страшнее неизвестности, ничто так не настораживает, как необъяснимое.

Наперекор дьяволу со всеми его проделками Икабод Крейн прожил бы, вероятно, спокойную и счастливую жизнь, не повстречай он на своем пути существо, доставляющего смертным неизмеримо больше хлопот и мучений, нежели духи, привидения и вся порода волшебников и чародеев, вместе вз

Подлинный оптимизм состоит в стремлении к осознанному идеалу

Наигранное прекраснодушие встречается довольно часто, чуть ли не на каждом шагу.

Здравствуйте, мои до боли знакомые грабли, давненько я на вас не наступал.

Война, Варвара Андреевна, — ужасная гадость. На ней не бывает ни правых, ни виноватых. А хорошие и плохие есть с обеих сторон. Только хороших обычно убивают первыми.

Он был мне ясен, этот доктор философии. Всегда и во все времена существовали такие люди, абсолютно довольные своим положением в обществе и потому абсолютно довольные положением общества.

Чтобы продавались пятьдесят хитовых продуктов, еще триста-четыреста должны лежать рядом.

Нейт был из тех парней, на которых оглядываешься на улице, оглядываешься и знаешь, о чем он думает: «Эта девчонка оглянулась, потому что я такой сексуальный». Но он этим не пользовался. Нейт не стремился быть шикарным, он родился таким. Бедняга.

Не привыкнув к подаркам неласковой фортуны, она пятилась от предлагаемого ей счастья, как бездомная собачка от пятикилограммового куска вырезки, внезапно шмякнувшегося на землю прямо перед ее голодной мордой.

— Завтра с утра надо бы всё-таки уехать в Германию, а я ещё не решил как. Самолётом быстро, зато на машине интересно. Но долго. А самолётом — вжик, и всё. Но садовых гномов сверху не видно. Вконец изведусь.- Брось монетку…. Читать далее →

Каток миновал недостроенную развязку кольцевой дороги; Европа осталась позади, впереди лежала Россия. Кто только ни указывает ей правильную дорогу, а она себе лежит как лежала, пораскинувшись на все четыре стороны.

Я понял, что нет такого места, которое было бы настолько хорошим, чтобы ради него стоило бросаться жизнью. И таких людей, ради которых это стоило бы делать, тоже почти нет.