Author zanimatelno

Дэвида жутко заводило то, что эта девушка так весела и так равнодушна к нему.

Эротизм – подлиный эротизм, эротизм высокой марки – как и всякое искусство всегда элитарен и бежит толпы. Ему чужды давка, шум, ярмарочные фонари, любая вульгарность. Ему нужны малочисленность, беспечность, пышность, декор. У него есть условности, как в театре.

Как в любом гнойнике найдешь червя или личинку его, так в любой грязной истории непременно натолкнешься на еврейчика.

И боль, и страх проходят, неизменна только смерть.

Есть в золоте что-то, действующее на рассудок человека подобно героину или кокаину.

Я думал, что я погубил всю свою жизнь наркотиками, но, оказывается, некоторым удается погубить её и при помощи любви. Трудно в это даже поверить!

Равенства не существует! Общество, которое вздумало бы основываться на нем, было бы осуждено на гибель.

Не годишься на большее? Довольствуйся малым. И постарайся быть достойным того места, которое занимаешь.

В сердце у самой счастливой и уверенной в себе женщины, стоит ей только остаться наедине с собой, разливается грязное болото бездонной печали

Чрезмерная поспешность в расплате за оказанную услугу есть своего рода неблагодарность.

Умен тот ответ, что прекращает вопросы.

Проблема в том, что стоит мне напиться, как я влюбляюсь.

Может быть, каждый из нас время от времени немного впадает в отчаяние. Может быть, легких путей просто нет.

Я крепко прижимала ладони к глазам, пытаясь затолкнуть слезы обратно

Неправда, что все войны ведутся из-за денег. Месть — тоже неплохой повод.

Стыд — это уже своего рода революция… …Если бы целая нация действительно испытала чувство стыда, она была бы подобно льву, который весь сжимается, готовясь к прыжку.

Если я люблю другого человека, я чувствую единство с ним, но с таким, каков он есть, а не с таким, как мне хотелось бы.

Так называемый процесс существования есть в действительности процесс воображения. Мир — который мы неизменно представляем себе как «внешний» мир — доступен исключительно самоанализу!

физическая смерть, если судить по тем случаям, свидетелем которых я был, уже сама по себе достаточная кара, дающая отпущение всех грехов. Ценою предсмертных мук человек получает спасение (то есть право исчезнуть окончательно).

Если на год запереть психиатра в комнате с человеком, считающим себя Наполеоном, то кто выйдет оттуда – два нормальных человека или два Наполеона?