Один человек перерастает другого. Взгляды людей меняются — отсюда перемены во взаимоотношениях.

Вот что бывает, когда у тебя есть страшная тайна. Тебя волнует все, что происходит вокруг, и ты все время думаешь: а что, если это касается тебя, что, если это тебя затронет?

Самое простое кажется тебе сложным до тех пор, пока ты боишься.

Моя беда в том, что я все понимаю.

Если тебе предоставляется шанс, за него надо хвататься обеими руками, даже если лак на ногтях еще не высох.

У меня начинается депрессия. Нет, ничего серьезного не происходит: ни крокодильих слез, ни транквилизаторов, ни отсутствия аппетита, ни желания закрыться у себя и никого не видеть. Просто меня все достало.

Последним, кто ощутил великое наслаждение, лишив девственноти новый мир, был Эйнштейн.

Я любил и полюблю еще, но тогда я очень надеялся, что смогу обойтись без любви — «смешного чувства, сопровождаемого непристойными телодвижениями», как говаривал Теофиль Готье.

Чувственное влечение обладает такой силой, что способно восторжествовать и над разумом и над волей.

Часто случается, что люди просто вынуждены принимать перемены, подстроенные судьбой.

Каждый берет от жизни то, что может. И если человеку многого в жизни недоставало, он старается любым способом возместить недостачу, пока удача на его стороне.

Достаточно смены декораций, и все сразу может измениться — ход времени, поток эмоций.

Загадки — это лучше, чем полное отсутствие ответов.

Падший ангел изменил богу, вероятно, потому, что захотел одиночества, которого не знают ангелы.

Жизнь — штука жесткая ей на нас плевать. Не то, чтоб она ненавидела нас нет, но и любить нас она тоже не любит.

Прошу вас, считайте, что я не достоин вашего внимания, – послышался приглушенный траурный голос.Как дела, кибер? – спросил Форд. Я скорблю. Что нового? Не знаю, – сказал Марвин. – Ничто не ново под луной. А почему, – спросил Форд, опускаясь… Читать далее →

Я вот думаю, человеческое сердце похоже на глубокий колодец. Никто не знает, что у него на дне. Остается лишь воображать, исходя из формы того, что время от времени поднимается наверх.

Может моя жизнь пустая и скучная, но по крайней мере она моя, а не ширпотребная, секонд-хендовская, с чужого плеча.

А я боюсь перемен: особенно страшно, когда они к лучшему. К нему ведь быстро привыкаешь, непроизвольно. А потом, как правило, приходится отвыкать – рано или поздно, мучительно.

И все сломать, разворотить — из чистого эгоизма? Конечно нет, хотя