Author zanimatelno

Некая девица покаялась на исповеди: “Святой отец, я очень уважала одного молодого человека”. “Уважала? Сколько раз?” – спросил духовник.

Люди умели так яростно ненавидеть, что и любили они, наверное, страстно и пылко

Отважная молодая женщина на пороге новой жизни. Она не понимала, что в этом печального. Ее взгляд упал на чемоданы. Вот что – то, что я легко могу унести все свои пожитки.

Невежество, как известно, хуже греха.

Нефть есть кал цивилизации. Вся органика, всё накопленное, умершее, истлевшее ведь не исчезает, верно?

Нечестно смотреть на спящую женщину, когда она не начеку.

Даже если я буду жить дальше, то получу только ещё больше страданий и невзгод. В этом нет смысла. В жизни нет смысла. Будет лучше умереть. Это логическое заключение, которое никто не смог бы опровергнуть.

Один английский путешественник рассказывает о том, как он дружил с тигром; он вырастил его, ласкал его, но всегда держал у себя на столе заряженный пистолет.

Покажите мне женщину, с которой он спит, и я скажу, как он себя оценивает.

Лучше нести самому, чем позволить, чтобы несли тебя. Лучше поддерживать, чем быть поддержанным.

Людям требуется трагедия, что поделаешь, это их врожденное влечение, это их аперитив.

Но так случилось, что все тузы у меня на руках.Но так уж случилось, что я не в карты играю.

Знать в общих чертах – значит не знать ничего.

У Бога гораздо больше юмора, чем мы думаем. И гораздо меньше сострадания.

– Когда начинаешь перебирать в памяти всех своих бывших любовников, Пери – единственный, кого не можешь раскусить, – заявила она. – Сидишь и думаешь: и что же это было?

Помните тот ответ, который дала сама Машина на ваш запрос? Он звучал так: “Ответ на вопрос недопустим”. Правильно? Ведь Машина не сказала, что объяснения нет или что она не может его найти. Она просто не собиралась ничего объяснять.

Секс может не быть обязательной частью любви, но он является выражением любви.

Работать в бессонную ночь не получится. В бессонную ночь можно только не спать.

Что нужно этому миру – так это побольше любви, потной, дружеской и не знающей стыда.

Но я всем потом своим, всеми неврастенично-гнойными ранками душонки своей, перепачканными идеальностью, любил и жалел ее, видя в ней живехонький, маленький клочочек своего «я», обиженный, задерганный и одетый в эстетически-женскую форму. Поглаживая ее властительно-белую кожу