Author zanimatelno

Все на свете подчиняется своим законам.

( ) своё будущее мы создаем желаниями и поступками, а основной инструмент воздействия на прошлое — память.

Если бы мы располагали фантастикой, как располагаем логикой, было бы открыто искусство придумывания

Ненавижу несчастненьких. Вечно капают слезами прямо на меня. Лучше бы злились, право слово.

Хочешь подчинить себе человека – заставь его испытать страх.

Если у него и бывают радостные мысли или приятные моменты, он предпочитает скрывать их.

Он посмотрел на огонь в камине. Вот что делает человека счастливым – сидеть и мечтательно смотреть на огонь – у своего собственного камина, в своём собственном доме; это было то, о чём он всегда слышал и читал. Он смотрел, не… Continue Reading →

Человеческие отношения не так сложны, как их расписывают: бывают ситуации неразрешимые, а вот чтоб действительно сложные – это редко.

Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу.

Если у мужчины нет пороков, думала она, очень трудно угадать, что доставит ему удовольствие.

Человеку хотелось бы увидеть цель, к которой он движется, но увидеть ее он не может, пока не повернет назад, пока не вернется к своим истокам, не сохранит память о них в душе своей. Если он не хочет стать щепкой, бессильной… Continue Reading →

Он имеет солидный внушительный вид главным образом благодаря сознанию собственной значительности.

Они наивно полагали, что если принесут в пивную томик стихов и демонстративно положат его на стол, то будут напиваться гораздо возвышенней, чем остальные.

Чтобы слово прозвучало, должна быть тишина. До слова и после него.

Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..

В чистом виде же убийство – это прекращение жизни человека во сне.

Сначала прикинь, чем рискуешь, а потом действуй.

Мужчины редко способны к благоразумию, какое бы не производили впечатление.

Боже милостивый, этому бедняге приходится одной и той же женщине платить каждый следующий раз на сто долларов больше.

Моя девочка великолепна.. в ней соединились легкомыслие Франции с шармом Италии, нежность и свежесть скандинавского снега с англосаксонской энергией жизни. Ее тяжелое, хрупкое сердце муранового стекла всегда со мной. Она мне его подарила