Я сидела между парнем, который из-за меня человека в кровавое месиво превратил, и парнем, который о смерти моей мечтал, и лениво думала – интересно, а может, однажды кто-то из них меня убьет?
Разум, если он разум, не может быть враждебен природе, ибо он только часть её, а часть не может отрицать целое, ибо, отрицая целое, часть отрицает и саму себя.
– Cras, cras, semper cras…- Что ты сказал? – Завтра, завтра, всегда завтра, мой мальчик. Вся жизнь человека сводится к этому «завтра»
Терпеть не могу, когда на бокале мартини виден шов. От этого попахивает дешевизной.
Несмотря на свой преклонный возраст – целых двадцать два года!
– Ты женщина, у тебя есть долг.- Рожать – это не долг, это физиология. Долг – умирать, когда не хочется.
Совесть всегда, как друг, остерегает прежде, нежели как судья наказывает.
Этот человек был жутким занудой. Зеленее всех “зеленых”, святее Папы Римского. Как будто он одновременно уверовал в бога, начал лечиться у психотерапевта и бросил курить . В общем он терендел без остановки.
– Не знал, что Ваше Величество так хорошо разбирается в травах. – Медленно, словно смакуя эту новость, произнес он. Я прямо-таки видела, как он мысленно вычеркивает из расписания покушений пункт третий, седьмой и двадцать четвёртый.
Истина в том, что нет хороших или плохих людей. Добро и зло не в людях, а в их поступках. Люди остаются просто людьми, а с добром или злом их связывает то, что они делают – или отказываются делать. Истина в… Continue Reading →
Чем более нормальным пытаюсь я быть, тем больше мои родители уверены, что я прикидываюсь. ( ) Они считают, что это ненормально – быть нормальным. Потому что нормы больше нет.
Моя жизнь делится на два периода: до 20 лет я ничего не помню; потом следуют годы, о которых я предпочитаю забыть.
Влюблённости похожи на ( ) падающие звёзды. Они так же украшают жизнь и так же быстро гибнут.
Ничего не поделаешь – то мы предаемся любви, то любовь предает нас.
Проснись, ты же знаешь, что сны существуют. Пребывая внутри сна, ты полагаешь, что сон – реальность. Внутри сна ты не знаешь о мире яви.
Викториано остался один, захороненный среди множества бедняцких могил, но у него есть своя глиняная урна, задрапированная своей чёрной тканью, у него есть свой букетик за 12 боливаров и слезы Мамы, которые тоже чего-то стоят.
Мне всегда ужасно-ужасно больно бывает думать, что люди, мнением которых я дорожу, смешивают меня с тем положением, в котором я нахожусь.
Если Бог есть, Он должен плакать постоянно. Рыдать он должен, ***ь! Он должен выть и на коленях просить у Софи прощения
Здесь, на земле, ничто не осуществляется полностью, кроме несчастья.
Несерьезно – не значит «неправда».
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑