Сумасшедший мир. Дурацкое время. Люди совершенно разучились жить. Работа, работа, работа… Весь смысл жизни в работе. Все время чего-то ищут. Все время что-то строят. Зачем?
Потеряв жизнь, я никогда уже больше ничего не потеряю.
Что, говорил, тебя в ней смущает – ее отстраненность, нездешность? Это, говорил, из-за широкого охвата зрения. Ну вот скажи – на какое расстояние видит муравей? А орел? Поэтому муравей несет в муравейник соринку. А орел парит в холодной вышине. Как… Continue Reading →
Когда ступаешь на пирс океанского порта, ты уже не здесь и ещё не там. Прошлое, твердь земная, уже позади; будущее в разинутой пасти над трапом судна; суматошная толкотня в проходе – беспокойное настоящее.
Он не считал себя верующим – по крайней мере, в общепринятом смысле слова. Некоторые религиозные представления у него имелись, и он осознавал, что есть на свете вещи, недоступные его пониманию, но в общем и целом он не мог серьезно относиться… Continue Reading →
Живые существа не умирают; подобно всем сложным организмам, они просто распадаются. Это больше похоже на растворение, а не на смерть. Но распад означает не разрушение, а лишь обновление. Ибо что такое в конечном итоге жизненная энергия?
Угроза судебного разбирательства разгоняет свидетелей так же эффективно, как артобстрел.
Он старался уловить, схватить в нем почти осязаемое, что оставляют в каждом из нас люди, только что нас покинувшие, еле ощутимую эманацию, которую мы уносим, сохраняем в себе несколько часов и которая улетучивается в новой атмосфере.
Депутат, по-видимому, был в отличном настроении, в том редком состоянии игривого возбуждения, когда серьезные люди делают глупости.
Всякий обладатель женщины – соперник.
очень устала, а до больницы было далеко. У какого-то мужчины я спросила, куда мне повернуть, он ответил «налево». Я подумала: «Такой взрослый мужчина никогда не скажет ребенку правду» —и пошла направо. Все люди врут и ничего толком не знают.
Где ты, милая, блуждаешь,Что ты друга не встречаешь И не вторишь песне в лад? Брось напрасные скитанья, Все пути ведут к свиданью, – Это знает стар и млад. Нам любовь на миг дается. Тот, кто весел, пусть смеется: словно снег…. Continue Reading →
– Мы прячем нашу кровь, в то время как следовало бы выставлять ее напоказ. Кровь прекрасна, словно драгоценный камень.
Она умерла у меня на руках, повторяя: «Я не хочу умирать». Вот что такое смерть. Неважно, какая на солдатах форма. Неважно, современное ли у них оружие. Я подумала, если бы все видели то, что видела я, мы бы никогда больше… Continue Reading →
Все должно иметь как вход, так и выход. Обязательно.
– В святых клятвах – к примеру, тех, что мы даем под венцом, – мы обещаем превозмогать животные инстинкты и наследовать Господу. А Господь никогда не сдается. А это ведь, подумал я, неправда. В Библии можно найти немало случаев, когда… Continue Reading →
Чувство вины – это, доложу вам, отличное топливо.
Смерть дочери – такая умопомрачительная боль, по сравнению с которой все физические боли становятся чем-то преходящим и мелочным. То, что должно было стать плюсом, превратилось в минус, прочерк, черту между двумя датами – рождения и смерти.
Человек – существо боязливое, вечно оправдывающееся; он больше не осмеливается сказать “я думаю” и “я убежден”, но прикрывается авторитетом какого-нибудь святого или знаменитого мудреца.
Хорошая жизнь не стучится в дом, радость – это работа.
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑