Меня на это толкнула неутолимая жажда мести, а ведь эта жажда обладает свойством возмущать сердца самые мирные: от природы я человек отзывчивый и благонамеренный, но, как я уже сказал, желание отомстить за одно нанесенное мне оскорбление оказалось настолько сильнее добрых… Читать далее →

У суеты есть изнанка и лицо. С лица она тупа — это негр в побрякушках, с изнанки глупа — это философ в рубище.

Никто не знает, когда и что ему может пригодиться.

Сущностью религии является мораль.

С утра до ночи – чужие окурки в ладонь, мокрой тряпкой по клочьям пыли, губкой по кофейным следам, ложкой в чужой рот, а надо всем этим – глаза, пронзительнее, чем у деда, в них не смотреть ни за что… Это… Читать далее →

Слова, даже самые мудрые и прекрасные, не всегда могут описать то, что легко и просто выразит взгляд. К сожалению? К счастью? Не знаю. Иногда приятнее спрятаться за пологом изысканных фраз, чем выдать то, что чувствуешь, случайной тенью, промелькнувшей в глазах.

Рассеянный свет далекого уличного фонаря, проникавший сквозь ветровое стекло, едва обрисовывал ее тонкие черты, – одинокий луч в темном провале между двумя грязными многоквартирными домами.

Несчастье похоже на время дождей: оно прохладно, безотрадно, недружелюбно как для людей, так и для животных. Однако в эту пору зарождаются цветы и плоды, финики, розы и гранаты.

— По-моему, муж не должен быть слишком обворожительным. Это опасно.- Дитя, мое, муж никогда не бывает слишком обворожителен!

Только бы он был, только бы захотел быть, только бы не исчез.

Насколько малы люди, насколько уязвимы по сравнению со скалами, звездами.

Что женщин, что мужчин, что собак в моем внутреннем мире не так уж и много.

В город белых ночей приезжают смотреть на небо и рано умирать. Остальные столицы к ранней смерти не располагают. В Нью-Йорке, Париже и Москве живут долго и работают напряженно.

Где играет музыка, там не может быть ничего худого

Ежели человек, произведший в свою пользу отчуждение на сумму в несколько миллионов рублей, сделается впоследствии даже меценатом и построит мраморный палаццо, в котором сосредоточит все чудеса науки и искусства, то его все-таки нельзя назвать искусным общественным деятелем,

Страдание — личный выбор каждого.

У мужчин двадцать первого века сложный характер. У них свои маленькие страхи, свои маленькие неврозы. Хрупкость больше не яаляется достоянием одних только женщин. Уже давно два потока стремятся поменять направление: женщины забирают силу у мужчин, мужчины — слабость женщин. Но… Читать далее →

неизбежность превращения патриарха в деспота.

Беда моего поколения в нашей святой уверенности, будто мы все охренеть какие гениальные. Мы слишком талантливые, мы не станем делать что-то своими руками, или продавать что-то, или чему-то учить других — мы должны быть кем-то.

Чудеса существуют вовсе не ради того, чтобы открывать их секреты.