Хорошие писатели тесно соприкасаются с жизнью. Посредственные – лишь поверхностно скользят по ней. А плохие насилуют ее и оставляют растерзанную на съедение мухам.

Я вспоминаю персидскую газель, где влюбленный воспевает нежную кожу своей возлюбленной. “Когда она пьет красное вино, видно, как оно струится в ее горле”.

Что-то, по-моему, они вообще не похожи на военных. Слишком много рассуждают и думают.

Смерть – это поединок один на один с неизбежным, в котором человек всегда проигрывает.

Единственное, что есть в нашей жизни постоянного, – это перемены.

А мне что с этого будет? Меня сделают снова нормальным человеком? Я смогу снова слушать Хоральную симфонию без тошноты и боли? Смогу я снова жить нормальной zhiznju? Со мной-то как?Он бросил на меня такой взгляд, бллин, будто совершенно об этом… Continue Reading →

В общем, бллин, они ушли. Удалились по своим делам, посвященным, как я себе это представлял, тому, чтобы делать политику и всякий прочий kal, а я лежал на кровати в odi notshestve и полной тишине. В кровать я повалился, едва скинув… Continue Reading →

Дерево может казаться по прежнему прекрасным, но когда ты замечаешь, что оно поражено вредителями и кончики веток засохли от болезни, кажется, и само дерево теряет свою былую красоту.

Мы, у кого в натуре много воды, не выбираем, куда нам плыть. Все, что мы можем, так это плыть туда, куда нас выносит жизнь

По мере того, как мы живем, мы одновременно растим и свою смерть

Когда боишься сказать лишнее, не скажешь и главного.

Конечно, между нами все кончено. Но Майка, по-видимому, этого не знала. То есть не знала, что между нами все кончено. Действительно, откуда ей это знать? Я ей не говорил, а сама она могла не догадаться.

И тогда вы перейдете в низшую лигу, а боитесь вы именно того, что там вам и место.

Глупость заразительна, и общество всегда стремится к тому, чтобы болезнь имела повальный характер.

Надо смириться с тем, что посаженное тобой пожнут другие – позже и в ином месте.

Никто не знает еще, что добро и что зло, – если сам он не есть созидающий!

Возьмешься описывать историю захудалого городишки с давних времен – и, хочешь не хочешь, упрешься в необходимость заканчивать ее “днем сегодняшним”. Даже если “сегодня” очень быстро утрачивает свою “сегодняшнесть” – все равно: тот факт, что сегодн

Чем дольше в будущее прочерчивать линии не совпадающих взглядов, тем шире будет зазор несовпадения между ними.

Уверенность в чем-то – вообще очень скользкая штука

Истинную ценность люди находят лишь когда мучилась сомнениями – получится ли?