Любят всяких. Любая кастрюля найдет себе крышку.

общественная и экономическая система, которая действовала на протяжении веков, была мужской и перенасыщенной грубыми ошибками. Чрезмерные амбиции мужчин порождали войны, религиозные раздоры, дискриминацию, финансовые кризисы, хищническую конкуренцию в международной торговле. Я

Больной человек может быть гораздо более развит, чем вы, здоровый, поэтому, помогая больному, вы оказываете огромную помощь себе.

Я заметил, что, вызывая в ком-либо раздражение, я вызываю то же чувство и в себе. Теперь я один, и мне некого доводить, кроме себя самого. Счастье!

Он много думал и много выстрадал, но чего ему недоставало, так это решимости пробовать – первейшего свойства художника.

Муж ничем не должен быть обязан своей жене, гораздо лучше, если жена считает мужа за своего благодетеля.

Великие книги, как и любовь, заставляют нас иначе смотреть на мир.

Верный путь находится рядом, но люди ищут его вдалеке.

Красота, яростная энергетика, отсутствие опыта – вот сегодняшние приоритеты.

Мы живем именно сегодня и все же имели бесконечное время для возникновения, мы обладаем только отрезком сегодняшнего дня и должны в нем показать, почему и для чего мы возникли именно теперь. Мы должны дать самим себе отчет в нашем бытии.

Но приходит время, когда каждый возвращается на свое место. Только мне некуда вернуться. Знаешь, есть такая игра – все вокруг стульев бегают, потом садятся – а одному стула не хватает.

Все возможно – поскольку смерть неотвратима, и все было возможно, кроме смерти.

Нет таких условий, к которым человек не мог бы привыкнуть, в особенности если он видит, что все окружающие его живут так же.

Он был положительный и порядочный, а поэтому скучный. Интересными бывают только мерзавцы.

Я по нескольку раз читала все “регентские” романы Джорджетт Хейер. Это истории, от которых не больно. Это вам не книги, на обложки которых просится гриф “по-прочтении-вскрыть-вены”. Есть громогласный слой литераторов, считающих, что литература обязана лечить – читайте к

Не будьте естественны, – говорил он актерам. – На сцене не место этому. Здесь всё – притворство. Но извольте казаться естественными.

В Техасе разговоры редко бывают связными. Между двумя фразами можно проехать милю, пообедать, совершить убийство, и всё это без ущерба для развиваемого тезиса.

Нужно всегда оставаться в меньшинстве.

Шлюхам, как говорится, игрушки, а нам пирушки.

Дайте мне достаточно денег, и я куплю у короля его султаншу.