Настоящий мужчина — тот, кто хочет все, а настоящая женщина — та, которая не знает, чего хочет.

Если ты собой гордишься — это наилучшая гарантия правильного поведения. Слишком горда, чтобы красть, слишком горда, чтобы жульничать, слишком горда, чтобы отнимать леденцы у ребятишек или исподтишка портить воздух. Моральный кодекс любого племени, Морин, основан на условиях выживания этого племени…

Я только надеюсь, что ты никого не будешь любить так же сильно, как я тебя.

Это вам не «дёрни за верёвочку — дверь и откроется». Это в их сказке дверь откроется. А в моей — верёвочка оторвётся. Или не оторвётся, зато кирпич на голову упадёт. Или дверь откроется, а оттуда выйдет волосатый молодец и даст… Читать далее →

Мое одиночество — это совсем не одиночество, это моя свобода.

Боги смеются над молитвами и королей, и пастухов.

Своим успехом в жизни я обязан тому, что при всех своих безумствах остаюсь совершенно нормальным: я предпочитаю сам творить обстоятельства, не позволяя им брать власть надо мною.

Обычно люди намного лучше в письмах, чем в реальности. В этом смысле они очень похожи на поэтов.

Жизнь намного сложнее, чем нам кажется, и при этом куда проще, чем мы в состоянии представить.

Женщина — мирное существо и морочит только своего собственного самца, не трогая ни птичек, ни зверей.

К несчастью, жизнь унизительна в своей простоте: мы изо всех сил убегаем от родителей, а потом превращаемся в них.

Когда никто тебя не трахает, это делает Голливуд.

Бармен принес мне стакан, взял деньги, которые я положил на стойку, и сказал:- Я думаю, вы не очень воспитанный человек. — Кто сказал тебе, что ты можешь думать? — спросил я.

Источником прелести новых знакомств является не столько то, что прежние наскучили, и не радость перемен, сколько досада, оттого что те, кто нас слишком хорошо знает, перестали нами восторгаться и замечать наши достоинства.

Если тысяча человек во что-то верит, а я один верю в обратное, то тысяча против одного, что неправы они.

Я тридцатилетний мальчишка. Моя жизнь – это лишь игра в жизнь. Единственное, что меня волнует – декорации и костюмы, в которых приходится играть. Если они хороши – значит, игра получилась. Я прожил тридцать лет, так и не узнав, каково это… Читать далее →

Довольно странная разновидность отваги — признаваться в своей трусости.

Храбрость — в поступке, а не в его изображении.

Футбольное насилие — как курение; если вы попробовали и вам не понравилось, вы никогда не будете делать этого во второй раз, но если понравилось, то оно войдет в вашу жизнь надолго.

Я смотрю на этот дуэт и понимаю, что брать на себя ответственность за другого — дурно и неправильно, ибо рано или поздно сам попадаешь в зависимость от своего подопечного.