Но, когда просишь кого-нибудь успокоиться, тот обычно начинает волноваться ещё сильнее.

Спор — это прекрасная возможность ознакомить собеседника с большинством своих заблуждений.

Мы были бы лучшими зеркалами в мире, если бы поменьше любовались собственным отражением.

Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще подорожной, но казенной надобностью

По прошествии лет думаешь: наверное, делая по привычке больно другим, сама себе она тоже делала больно.

Человек работает, бегает, развлекается 50-60 лет, словом пока не выбьется из сил, но потом его глаза начинают слипаться, испытыватая потребность в сладком сне;сон охватывает все его тело, и он, улыбаясь, словно в сладком опьянении, постепенно засыпает. Белый мрамор, ослепительно сверк

Они остановились у одного из старых надгробий.- Смотрите! — воскликнул кто-то. Остальные склонились над старым, поросшем мхом камнем. Свежая надпись — словно исцарапанная ногтями, чьими-то торопливыми, слабыми, но неистовыми пальцами: Мистер Бенедикт

Будто оживший сон, мечта, слишком красивый, чтобы быть настоящим, слишком чувственный, чтобы быть безопасным.

— Это твоя жена рядом с тобой?- Она не рядом. Она во мне. Она это я. И если ты видишь её без меня, значит ты видишь не её.

Но я – лишь глава твоей жизни, а их будет ещё много.

Вот тебе еще два правила Глеба Жеглова, запомни их — никогда не будешь сам себе дураком казаться! Первое: даже «здравствуй» можно сказать так, чтобы смертельно оскорбить человека. И второе: даже «сволочь» можно сказать так, что человек растает от удовольствия

Обычно неоспоримые истины познаются слишком поздно, но я понял, что основная разница между счастьем и радостью — это то, что счастье — твёрдое тело, а радость — жидкое.

Мальчишек нужно учить презирать войну, чтобы они смеялись, глядя на картинки в учебниках истории. Если бы немецкие парни презирали насилие, Гитлеру пришлось бы самому вязать себе душегрейки.

Стоит решить, что достиг в чем-то совершенства, и тут же выясняется, что это только начало большого, сложного и, ясное дело, бесконечного пути. Мне-то как раз нравится, а многих, я знаю, бесит. А вас?

Мы в буквальном смысле боимся самих себя – тех, кто мы есть на самом деле. Мы боимся собственного света, боимся собственного великолепия, боимся собственного высшего потенциала. Мы боимся встать, распрямиться в полный рост и позволить своему внутреннему свету освещать весь… Читать далее →

Дункан не просто безответственный человек. Как оказалось, он умер.

Сны – это язык, на котором говорит с ними Господь.

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.

— Сергей Александрович, дорогой, расскажите, пожалуйста, как вы пишите?- Как пишу? — переспрашивал Есенин. — Да вот, присяду на полчасика к столу перед обедом и напишу стишка тричетыре. И хохотал тому в спину: — Зачем дураку знать, что стихи писать,… Читать далее →

Будь осторожен в своих желаниях, ведь неизвестно, кто может их услышать. Или что.