Но сейчас я пытаюсь вспомнить кого-нибудь одного из них, хотя бы одного — и не могу. Они все перемешались у меня в голове, стали как растаявший шоколад, никого не выделить и не различить. Она одна стоит особняком.
Но сейчас я пытаюсь вспомнить кого-нибудь одного из них, хотя бы одного — и не могу. Они все перемешались у меня в голове, стали как растаявший шоколад, никого не выделить и не различить. Она одна стоит особняком.
Но вокруг нее не было ни одного человека сильнее, чем она.
У старения есть одно преимущество: сфера предметов, вызывающих любопытство, ограничивается.
Меня посетила мысль, которая обычно посещает проснувшегося посреди ночи в чужом доме: «А что я, собственно, здесь делаю?»
Совсем давно, еще школьником, я видел в учебнике английского такую фразу: «схваченный весной» (arrested in a springtime) — так это как раз про ее улыбку. Смог бы разве кто-нибудь ругать теплый весенний денек?
По прошествии лет думаешь: наверное, делая по привычке больно другим, сама себе она тоже делала больно.
Как-то удивительно вдруг встретить собственную старую тень.
Мне иногда кажется, что человеческую жизнь определяют довольно большие сгустки энергии, которые вызываются смертями других людей. Это можно еще назвать чувством потери или как-нибудь по-другому.
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий