Такие места никогда не закрываются.

Потоки слов дрожали на моем языке, в моем сердце; и умирали невысказанными.

Разве истории, кроме того, что они случаются, что существуют, что-то еще и говорят? Пожалуй, мне незачем подчеркивать, что человек я вполне трезвый. Но, возможно, во мне все-таки осталось нечто от иррациональных суеверий, как, например, эта странная убежденность, что всяческие истории,… Читать далее →

Да, красивая женщина привлекает больше, если она желанна и другими мужчинами. Но такая женщина слишком опасна: я сгорю рядом с ней.

Мы сами создаем все свои переживания. И всё, что мы сами создали, мы сами можем и уничтожить.

Надежда – это худшее из зол, она продлевает мучения.

Когда музыка совпадает по фазе с описываемой сценой, я чувствую себя как в ожившем сне.

Я верю, что самое главное на свете — это быть счастливым! Счастье. Невзыскательное, как бокал шоколада, или непростое, как сердце. Горькое. Сладкое. Настоящее.

Она обвела квартиру скептическим взглядом, выразительно изогнув бровь.- У вас есть уборщица?! — Да-да, сам знаю, — ответил я. — Дай ей Бог здоровья. Артрит знаете ли. Не может убирать ничего ниже своих колен или выше своих плеч. Я стараюсь… Читать далее →

Во мне теперь очень тихо и пусто — как в доме, когда все ушли и лежишь один, больной, и так ясно слышишь отчетливое металлическое постукивание мыслей.

Фотогеничность – великая тайна. Некоторые девочки, от которых в жизни глаз не оторвать выходят пустышками. Таких лучше трахать, не вербуя. Самые потрясающие красотки тускнеют на снимке, а незаметная писюшка с носом картошкой и затравленным взглядом может оказаться вполне рентабельной,

Я в фантастику не верю, я верю только в фантазии психопатов.

Одиночество укрепляет меня; без него я как без еды и воды. Каждый день без него обессиливает меня. Я не горжусь своим одиночеством, но я завишу от него.

Как мало времени, если вообще хоть сколько-то, мужчины посвящают размышлениям о разговоре с женщиной (которую они уже заполучили). Из того что я успел заметить, больше всего о таком разговоре размышляют мужчины, которые делают себе макияж и не завоевывают женщин..

У меня нет совести. У меня есть только нервы.

Лишь в редких случаях мы не окрашиваем действительность в те тона, что нам хочется.

Была у меня еще с детства такая черта. Стоило мне увлечься каким-то делом, и я переставал замечать все остальное вокруг.

Мне хотелось плакать, скулить от беспомощности. Но так поступали люди. Поэтому я сомкнула губы и уселась на корточки в углу, не выпуская боль наружу.

Вдобавок, скорее всего, он выжил из ума. Но он был моим другом. Разумеется, он убил бы меня, если понадобилось бы, но без всякого удовольствия. А разве можно требовать большего от друга-человека?

Он стоит на пороге открытия величайшей в истории тайны, но его больше волнует судьба совершенно никчемной девчонки, доказавшей свою полную неспособность приблизить разгадку.