У кого они еще остались, слезы? Они давно уже перегорели, пересохли, как колодец в степи. И лишь немая боль – мучительный распад чего-то, что давно уже должно было обратиться в ничто, в прах, – изредка напоминала о том, что еще осталось нечто, что можно было поте
Термометр, давно уже упавший до точки замерзания чувств, когда о том, что мороз стал сильнее, узнаешь, только увидев почти безболезненно отвалившийся отмороженный палец.