Автор zanimatelno

Книга жизни начинается с мужчины и женщины в саду и заканчивается апокалипсисом.

Свобода — это когда тебе не страшно. И если женщина не боится за будущее, она и ведёт себя по-другому — естественно. Она живёт в согласии с собой, соответствует себе. Это делает её красивой. И не такой красивой, какой её хотят… Читать далее →

Одиночество позволяет мне спокойно думать, читать и копаться в воспоминаниях — заново открывать мое прошлое, узнать наконец, кто я такой. Если все пойдет вкривь и вкось, пусть хотя бы прошлое останется со мной.

— Это правда, что ты питаешься иллюзиями?- Скорее, они питаются мной.

Сумасшедшие не спят. Они страдают, и в голове у них все мутится. Да. Мутится и падает… И им хочется выть, царапать себя руками. Им хочется стать вот так, на четвереньки, и ползти тихо-тихо, и потом разом вскочить и закричать: «Ага!… Читать далее →

Какая разница? Что в лоб, что на лбу.Ты хотела сказать – по лбу? Чего бы я ни хотела, это одно и то же.

Привлекательность обычно означает красивую упаковку свойств, которые популярны и искомы на личностном рынке.

Когда ты мертвая, — говорит Клер, — ты лежишь в деревянном ящике, и там всегда темно, но ты нисколько не боишься.

Женщины легко мирятся с тупостью в мужчине.

Оказалось, смерть чрезвычайно утомительна, во всяком случае, для оставшихся в живых

— Вы нашли Бога?- Лицо в зеркале.

Она присылает мне сообщения каждую ночь. Это бред какой-то. Она, наверное, пьяная. Или больная. Или у ***ессонница. Но если сообщений нет, я беспокоюсь. Это смешно. Ничего мне от неё не надо.

Это очень важно — помнить, что мы всегда оплакиваем самих себя.

Одиночество только усиливает ощущение ненужности.

Преступление всегда найдет защитников, а невиновность – только иногда.

Нет на свете невозможных вещей. Бывают только вещи невозможные лично для тебя – причем временно невозможные, если правильно к ним относиться.

Боль – она ходит по кругу. И только исключительно сильный человек может сказать: нет, хватит. Слабые люди держат все в себе и, не причиняя никому зла, терпят, пока боль не разорвет их на части.

Да, я учился на своих ошибках и, уверен, могу повторить их с блеском.

Посмотрела я на него и подумала: «За тебя — замуж?! Ну уж нет, я ещё не совсем спятила!»

Когда Шуберту было столько лет, сколько мне, то он уже три года, как умер.