Author zanimatelno

Ревность – это болезненное состояние, а любовь – здоровое. Незрелый разум зачастую их путает, либо считает, что, чем больше любовь, тем больше и ревность, когда в действительности они почти несовместимы, одна почти не оставляет места для другой.

Моя сестренка, тогда еще совсем маленькая, пила молоко, и я вдруг понял, что она — Бог и молоко — Бог, и все, что она делала, это переливала одного Бога в другого.

Но, когда просишь кого-нибудь успокоиться, тот обычно начинает волноваться ещё сильнее.

Спор – это прекрасная возможность ознакомить собеседника с большинством своих заблуждений.

Мы были бы лучшими зеркалами в мире, если бы поменьше любовались собственным отражением.

Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще подорожной, но казенной надобностью

По прошествии лет думаешь: наверное, делая по привычке больно другим, сама себе она тоже делала больно.

Человек работает, бегает, развлекается 50-60 лет, словом пока не выбьется из сил, но потом его глаза начинают слипаться, испытыватая потребность в сладком сне;сон охватывает все его тело, и он, улыбаясь, словно в сладком опьянении, постепенно засыпает. Белый мрамор, ослепительно сверк

Они остановились у одного из старых надгробий.- Смотрите! – воскликнул кто-то. Остальные склонились над старым, поросшем мхом камнем. Свежая надпись – словно исцарапанная ногтями, чьими-то торопливыми, слабыми, но неистовыми пальцами: Мистер Бенедикт

Будто оживший сон, мечта, слишком красивый, чтобы быть настоящим, слишком чувственный, чтобы быть безопасным.

– Это твоя жена рядом с тобой?- Она не рядом. Она во мне. Она это я. И если ты видишь её без меня, значит ты видишь не её.

Но я – лишь глава твоей жизни, а их будет ещё много.

Вот тебе еще два правила Глеба Жеглова, запомни их – никогда не будешь сам себе дураком казаться! Первое: даже “здравствуй” можно сказать так, чтобы смертельно оскорбить человека. И второе: даже “сволочь” можно сказать так, что человек растает от удовольствия

Обычно неоспоримые истины познаются слишком поздно, но я понял, что основная разница между счастьем и радостью – это то, что счастье – твёрдое тело, а радость – жидкое.

Мальчишек нужно учить презирать войну, чтобы они смеялись, глядя на картинки в учебниках истории. Если бы немецкие парни презирали насилие, Гитлеру пришлось бы самому вязать себе душегрейки.

Стоит решить, что достиг в чем-то совершенства, и тут же выясняется, что это только начало большого, сложного и, ясное дело, бесконечного пути. Мне-то как раз нравится, а многих, я знаю, бесит. А вас?

Мы в буквальном смысле боимся самих себя – тех, кто мы есть на самом деле. Мы боимся собственного света, боимся собственного великолепия, боимся собственного высшего потенциала. Мы боимся встать, распрямиться в полный рост и позволить своему внутреннему свету освещать весь… Continue Reading →

Дункан не просто безответственный человек. Как оказалось, он умер.

Сны – это язык, на котором говорит с ними Господь.

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.