Author zanimatelno

большинству людей нужно, чтобы сначала кто-то другой поверил в них, только тогда они сами в себя поверят.

Скромность – добродетель излишне высоко ценимая, но очень уж хлопотная.

Перед его мысленным взором возникла картина, где древняя монахиня объясняла супружескую жизнь Алесандре, используя слова “храм” и “восхищение”. Господи, хотелось бы ему присутствовать при этой задушевной беседе!

Как будто мы были связаны, эхо его боли отозвалось во мне. Его боль, моя боль.

Мы живем в век аббревиатур. «Лблю», значит «лблю». «Збло» все!

Мы по-прежнему не могли быть вместе и потому вернулись к первоначальной манере поведения – избегать друг друга и делать вид, будто наши отношения носят исключительно профессиональный характер.

Понимаешь, Том, Вейншенк человек порядочный, работящий, в каком-то смысле его можно назвать образцовым мужем: он терпеть не может ресторанов, из конторы возвращается прямо домой и все свободное время проводит с нами.

На некоторых мыслях есть клей.

Страх перед высшими силами удерживает в повиновении.

Если отдаешь себя мужчине всю, без остатка, – значит, чувство настоящее; если душа твоя точно замкнутый сосуд – любая связь пуста и ничтожна.

Каждый день каждого человека – это ночная тьма. Никто не ведает, что произойдет в следующее мгновение, но люди все равно идут вперед.

Извините, кто-нибудь знает на какой улице живут любовь, доверие, взаимопонимание.? Давно не виделись просто..

Я верил в любовь и дружбу, в бескорыстие и преданность. Любовь сменилась расчетом, дружба – деловыми отношениями, бескорыстие обернулось удачным вложением капитала, преданность – просто предательством.

Сейчас Вебер сядет в машину и спокойно покатит за город, в свой розовый, кукольный дом, с чистенькой, сверкающей женой и двумя чистыми, сверкающими детками. В общем – чистенькое, сверкающее существование! Разве ему понять эту бездыханность, это напряжение, когда нож во

И держать мои глаза сейчас залитыми слезами, не видя его, – это было расточительным безумием.

Голод и забота о ночлеге – это два смертельных врага, но с ними еще можно бороться, а время, уйма пустого бесполезного времени – это враг, который крадется тайком и пожирает энергию.

Националисты – вожаки народов. Националисты, с их вооружёными системами протекционизма и всевозможных союзов, производят на меня впечатление людей, которых вместо того, чтобы перестроить ветхий дом, старательно поддерживают его стены и потолок своей спиной, своими руками и не мо

Когда человек в конец измучен, он неожиданно обнаруживает в глубине себя бездну весёлого цинизма.

Люди разучились любить. За любовью современного человека всегда стоит желание какой то выгоды. Мы не любим другого человека, мы любим свое желание в нем. Мы обманываем себя. Наша любовь лишена искренности, спонтанности. В ней нет ничего настоящего, только иллюзия, только… Continue Reading →

Бывают моменты, когда я думаю, что никогда не привыкну к этой жизни. Я словно круг, пытающийся втиснуться в квадрат.