Нужно забыть все неприятности, которые вам причиняет коллега по работе или конкурент, и продолжать предлагать ему работать совместно, как будто ничего не произошло. Со временем этот метод обязательно окупается. И это не вежливость, это в ваших собственных интересах.
А здравый смысл? Его дело — объяснять жизнь, пусть выкручивается как угодно.
Искусство – это не общность целей и не благородная миссия. Это выражение души художника, его индивидуальности, его титанического стремления возвыситься над обыденностью, сказать новое слово, извлечь неожиданный, загадочный, яркий самородок из-под смутных наслоений нашего бытия, заметить бесконе
В газетах было написано, что парень в черной кожаной куртке – который просвистел мимо меня на переходе – был донором и сдавал кровь каждый месяц. Он три года провел за границей, в слаборазвитых странах, в составе Корпуса мира – рыл… Continue Reading →
Ты не умрешь. Я тебе запрещаю. Ясно?
Мне всё ещё хочется думать, что мир становится лучше. Хотя я знаю, что нет. Мне всё ещё хочется, чтобы люди вокруг стали лучше, хотя я знаю, что этого никогда не будет. И мне по-прежнему хочется думать, что я могу что-нибудь… Continue Reading →
дыхание находится выше сознания
Я постоянно говорю чего не надо. Должно быть, потому, что обычно говорю то, что думаю. А в наше время это рискованно
Во время войны не было того разделения на народ и элиту, что сегодня. Да, были вожди и массы. Но вот в чем важнейшее отличие: в войну ценности и цели у власти и народа были общие. Одно великое общее дело. И… Continue Reading →
Так, мать, утоляющая голод ребенка, становится первым объектом его любви и, конечно, первым заслоном против всех туманных, грозящих из внешнего мира опасностей, мы бы сказали, первым страхоубежищем
Наши враги предпочитают обвинять нас в невежестве, потому что больше им ничего не остается.
Уверяю вас, сударь, что это светопреставление. Никогда еще среди школяров не наблюдалось такой распущенности, и все это наделали проклятые изобретения: пушки, кулеврины, бомбарды, а главное книгопечатание, эта новая германская чума. Нет уж более рукописных сочинений и книг. Печать уби
«Что есть преступление, подлость, непорядочность, нарушение божьих заповедей? Что есть наказание? Где предел, придуманный Достоевским? — расчувствовавшись, задаст Родик сам себе вопросы, которые много веков мучают человечество. Воспоминания нахлынут на него, и он сам себе ответит: — Вот идёт по
Нет ничего более естественного, чем выискивать предлог, чтобы выжить.
Иногда самое обычное занятие может стать удивительным, если разделить его со стоящим человеком.
Будучи не всостоянии справиться с дилеммой желания, мы находим сильнодействующий наркотик — развлечения.
Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви. Хочется жертвовать собой. Хочется служить.
И ничто – это только ничто.И “есть” – это есть “есть”, а “не есть” не есть “есть не”. И роза есть роза, есть роза одна, И мы есть здесь, и здесь нас не будет, И это все, что мы можем… Continue Reading →
Больше занять себя было нечем. И я стала делать то единственное, что, в общем-то, делала с утра: ждать звонка от Ромы.
Приехала на мотоцикле. Вся в коже. Потрескавшейся. Лет сорок. Слишком черные волосы, слишком сильно подведены глаза. Слишком заметно, что проблем в жизни было так много, что она научилась с ними бороться.
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑