Душа человека – святыня, которую никто не имеет права втаптывать в грязь. Самая страшная мука на свете – бессилие, сжирающее тело после того как над душой надругались.
Мы идем этой дорогой только потому, что и другие идут той же дорогой. Мы ободряем себя тем, что в кромешной тьме слышим чей-то свист в ответ на наш собственный.
Любовь нужно официально признать заболеванием. Вы только посмотрите, что она с вами делает. Она может превратить здравомыслящего, жизнерадостного человека в плаксивого, трясущегося, маниакально-депрессивного, шизофреничного, страдающего навязчивыми идеями лунатика.
То, что выстроено наспех, не выдержит натиска времени.
История истории рознь. Те, которые стоит слушать, меняют твою жизнь навсегда, пусть даже совсем немного, и навсегда остаются с тобой. Они питают не только тебя, но и других, потому что чем чаще ты их рассказываешь, тем лучше тебе самому. А… Continue Reading →
– Да, вот еще что! – добавил таксист, обращаясь к зеркалу. – Главное правило: “Все немного не так, как выглядит. Не верь глазам своим”.”Все немного не так, как выглядит”, – повторила про себя Аомамэ. И нахмурилась: – Вы о чем?… Continue Reading →
Всякий совет к разуму хорош, а любой путь может обернуться бедою.
Когда мы испытываем боль, нам кажется, что даже деревья, покачиваясь от ветра, сочувствуют нам.
Порой старинные воспоминания становятся источником величайших открытий. Внутри каждого из нас живет нечто, позволяющее заинтриговать кого угодно.
То, что изобретено одним человеком, может быть понято другим.
Если пробка не подходит к бутылке, проблема в пробке или в бутылке?
небо над головой – легкомысленная сатиновая синь, этакие необъятные «семейные» трусы божества, как и положено нормальному майскому небу.
Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, – это его совесть.
Я рассматривала людей, проходивших внизу. У каждого из них своя история, и она — часть еще чьей-нибудь истории. Насколько я поняла, люди не были отдельными, не походили на острова. Как можно быть островом, если история твоей жизни настолько тесно примыкает… Continue Reading →
Всякий раз, когда после бурного периода революций и войн наступает относительное спокойствие и внешнее процветание, “дитя века” скучает. Не находя применения своим силам, молодёжь разбивает витрины, поджигает автомобили
Самое мерзкое в любой поездке – это приехать домой и опять стать русским в толпе русских.
Счастье – это шило в мешке. Я знаю многих полнокровных, что боятся расстегнуть рубаху даже на верхнюю пуговицу. Причины? Отнюдь не мороз. Патологическое стремление укрыться. Но внутреннюю радость чуешь мгновенно. Она пробивает кокон страха, как ледяной торос – борт корабля.Китайцы… Continue Reading →
Только тот, кто рассматривает свои собственные ошибки через увеличительное стекло, а ошибки других через уменьшительное, – способен постичь относительное значение того и другого.
Чиновники – народ образованный, но односторонний, по своей специальности каждый из одного слова может вывести целый ряд мыслей, но ему можно часами объяснять то, что касается другого отдела, и он будет только вежливо кивать головой, но не поймёт ни слова.
– Андрей, ну ты же, в конце концов, обещал! Главное – сказать главное. Как получится по форме – неважно – Почему же неважно? – угрюмо спросил я. – Потому что ты – большой начальник. – А что сказано большим начальником… Continue Reading →
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑