Одиночество позволяет мне спокойно думать, читать и копаться в воспоминаниях — заново открывать мое прошлое, узнать наконец, кто я такой. Если все пойдет вкривь и вкось, пусть хотя бы прошлое останется со мной.

— Это правда, что ты питаешься иллюзиями?- Скорее, они питаются мной.

Сумасшедшие не спят. Они страдают, и в голове у них все мутится. Да. Мутится и падает… И им хочется выть, царапать себя руками. Им хочется стать вот так, на четвереньки, и ползти тихо-тихо, и потом разом вскочить и закричать: «Ага!… Читать далее →

Какая разница? Что в лоб, что на лбу.Ты хотела сказать – по лбу? Чего бы я ни хотела, это одно и то же.

Привлекательность обычно означает красивую упаковку свойств, которые популярны и искомы на личностном рынке.

Когда ты мертвая, — говорит Клер, — ты лежишь в деревянном ящике, и там всегда темно, но ты нисколько не боишься.

Женщины легко мирятся с тупостью в мужчине.

Оказалось, смерть чрезвычайно утомительна, во всяком случае, для оставшихся в живых

— Вы нашли Бога?- Лицо в зеркале.

Она присылает мне сообщения каждую ночь. Это бред какой-то. Она, наверное, пьяная. Или больная. Или у ***ессонница. Но если сообщений нет, я беспокоюсь. Это смешно. Ничего мне от неё не надо.

Это очень важно — помнить, что мы всегда оплакиваем самих себя.

Одиночество только усиливает ощущение ненужности.

Преступление всегда найдет защитников, а невиновность – только иногда.

Нет на свете невозможных вещей. Бывают только вещи невозможные лично для тебя – причем временно невозможные, если правильно к ним относиться.

Боль – она ходит по кругу. И только исключительно сильный человек может сказать: нет, хватит. Слабые люди держат все в себе и, не причиняя никому зла, терпят, пока боль не разорвет их на части.

Да, я учился на своих ошибках и, уверен, могу повторить их с блеском.

Посмотрела я на него и подумала: «За тебя — замуж?! Ну уж нет, я ещё не совсем спятила!»

Когда Шуберту было столько лет, сколько мне, то он уже три года, как умер.

Если я смогу умереть со словами «Замечательная штука — жизнь», — все остальное можно не принимать всерьез. Надо научиться, как отец, ставить на первое место свою Семью, свой дом, своих детей, свой маленький мир.

Это было первое искреннее чувство за долгое время. И я испугался и сбежал.