— Я никогда ничего не забываю.- В таком случае удивительно, как вы еще живете на свете.

Еще не зная, что кокетство женщины дает иногда больше благ, чем ее любовь наслаждений, он впадал в глупое бешенство.

Знаешь, о чем я мечтаю? Знаешь о чем, Матильда? О том, чтобы они когда — нибудь клонировали Гитлера и судили бы его. Один клон в Иерусалиме, другой в Варшаве, в Дахау третий. И чтобы я мог присутствовать на этом процессе… Читать далее →

Всегда в жизни помни — обвинить и очернить человека ничего не стоит.

доброта черпает силы там, где гордость находит лишь отчаянье

Говорят, у лжи короткие ноги. Идиоты! У неё крылья!

Думаю, я счастлива, у меня нет проблем, которые можно было бы назвать проблемами

— У меня имя есть!- Имя еще заслужить надо!

Недаром говорят, что нет ничего прекраснее фрегата под парусами, лошади на полном скаку и танцующей женщины.

Всегда мечтаем о том, чего лишены в детстве..

Когда творишь зло, твори его до конца.

Когда полностью что-то признаешь, перестаешь быть жертвой этого..

Вера в себя — условие нашей возможности обещать, а поскольку, как сказал Ницше, человек определяется способностью обещать, вера есть одно из условий человеческого существования.

— Ага, вот это, верно, ваши любимцы? — продолжал я, указывая на кресло в темном углу, где, как мне показалось, сидели кошки.- Странный предмет любви. Там, как на грех, оказались сваленные в кучу битые кролики.

Он принадлежал к тому редко встречающемуся разряду писателей, которые знают, что ничего, кроме окончательного произведения, т. е. напечатанной книги, не должно оставаться.

Это хорошо, что вы курите. Каждому мужчине нужно какое-нибудь занятие. И так уж в Лондоне слишком много бездельников

Как хотелось бы доверять тебе, но Майку беспечной расцветки надеваю в четверг

Когда жизнь неприглядна и грязна, как старое засоренное пожарище, приходится чистить и украшать её на средства своей души, своей волей, силами своего воображения, — вот к чему я пришел наконец.

Правда — это осколок льда.

— А самое главное — в тебя можно влюбиться?- Я кивнул. Теперь уже — вполне сознательно. Я хочу, чтобы ты в меня влюбилась, странная девчонка. Потому что я уже люблю тебя.