Так всю жизнь мы совершаем самые трусливые и недостойные поступки с оглядкой на тех, кого ни в грош не ставим.
Так всю жизнь мы совершаем самые трусливые и недостойные поступки с оглядкой на тех, кого ни в грош не ставим.
Кто вопросов не задает, тот лжи не слышит.
Настоящая любовь – это слепая преданность, безответная покорность, самоунижение, это когда веришь, не задавая вопросов, наперекор себе и всему свету, когда всю душу отдаешь мучителю
Чарльз Диккенс. Большие надежды
То был памятный для меня день, потому что он произвел во мне большую перемену. Но так случается с каждым. Представьте себе, что из вашей жизни вычеркнули один особенно важный день, и подумайте, как по-иному повернулось бы ее течение. Вы, кто читаете эти строки, отложите на минуту книгу и подумайте о той длинной цепи из железа или золота, из терниев или цветов, которая не обвила бы вас, если бы первое звено ее не было выковано в какой-то один, навсегда памятный для вас день.
– О, – возразила Эстелла, – у меня, разумеется, есть сердце в том смысле, что его можно пронзить ножом или прострелить. И конечно, если бы оно перестало биться, я бы умерла. Но вы понимаете, что я хочу сказать. У меня нет никакой мягкости – никаких чу
Чарльз Диккенс. Большие надежды
– О, – возразила Эстелла, – у меня, разумеется, есть сердце в том смысле, что его можно пронзить ножом или прострелить. И конечно, если бы оно перестало биться, я бы умерла. Но вы понимаете, что я хочу сказать. У меня нет никакой мягкости – никаких чувств сентиментов глупостей.
То был памятный для меня день, потому что он произвел во мне большую перемену. Но так случается с каждым. Представьте себе, что из вашей жизни вычеркнули один особенно важный день, и подумайте, как по-иному повернулось бы ее течение. Вы, кто читаете эти строки, отложите на минуту книгу и п
– Никогда не верьте тому, что кажется; верьте только доказательствам. Нет лучше правила в жизни.
Дети, кто бы их ни воспитывал, ничего не ощущают так болезненно, как несправедливость.
Такова, вероятно, судьба всех отшельников – их воспоминания мало похожи на их прошлую жизнь.
Нет на свете обмана хуже, чем самообман.
В ответ на моё вежливое утреннее приветствие он вопросил: “Сколько будет семью девять?” А что я мог ему сказать, застигнутый врасплох, в чужом доме, и притом натощак?
Ложь она и есть ложь. Откуда бы она ни шла, всё равно худо, потому что идёт она отца лжи и к нему обратно и приводит.
Видит бог, мы напрасно стыдимся своих слез, – они как дождь смывают душную пыль, иссушающую наши сердца
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑
Leave a Reply