– Между прочим, замечено, Иван Павлыч, что я всю жизнь прислоняюсь к чужим семействам. Когда маленький был – к Сковородниковым, – помните, я вам рассказывал. Потом к Татариновым. А теперь к доктору.- Пора, брат, уже и свое завести, – серьезно сказал Кораблев.
– Нет, Иван Павлыч.
– Почему так?
– У меня не идет это дело.
Кораблев помолчал.
Он налил себе, мы чокнулись, выпили, и он снова налил.
– Катя, – сказал я вдруг, – ты меня не любишь?Она вздрогнула и посмотрела на меня с изумлением. Потом она покраснела и обняла меня. Она меня обняла, и мы поцеловались с закрытыми глазами – по крайней мере я, но, кажется, и она тоже, потому что мы одновременно открыли глаза.
Leave a Reply
Где же ты Катя? У нас одна жизнь, одна любовь – приди ко мне Катя! Впереди еще много трудов и забот, война еще только началсь. Не покидай меня! Я знаю, тебе трудно было со мной: ты очень боялась за меня, всю жизнь мы встречались под чужой крышей. А разве я не понимаю,
Leave a Reply
И как видны были в его лице, во всех движениях, даже в том, как он ел, это счастье, эта удача! У него блестели глаза, он держался прямо и вместе с тем свободно. Если б я не была влюблена в него всю жизнь, так уж в это вечер непременно бы влюбилась.
Leave a Reply
Он взмахнул фуражкой, когда тронулся поезд, и я шла рядом с вагоном и все говрила: “Да, да”.- Будешь писать?
– Да, да!
– Каждый день?
– Да!
– Приедешь?
– Да, да!
– Ты любишь меня?
Это он спросил шепотом, но я догадалась по движению губ.
– Да, да!
Leave a Reply
Нужно выбирать ту профессию, в которой ты способен проявить все силы души.
Leave a Reply
“Милый Пира-Полейкин, – было торопливо написано на голубоватом листке из его блокнота, – обнимаю тебя. Помни, ты веришь”.
Leave a Reply
Но о чем бы я не думал – я думал о ней. Я начинал дремать и вдруг с такой нежностью вспоминал ее, что даже дух захватывало и сердце начинало стручать медленно и громко. Я видел ее отчетливее, чем если бы она была рядом со мною. Я чувствовал на
“Ну ладно – влюбился так влюбился. Давай-ка, брат, спать”, – сказа я себе.
Leave a Reply
Она была совершенно синяя – над нами горела синяя лампочка, и должно быть поэтому я так осмелел. Мне давно хотелось поцеловать ее, еще когда она только что пришла, замерзшая, раскрасневшаяся, и приложилась к печке щекой. Но тогда это было невозможно. А теперь, когда он
Leave a Reply
То разгорается, то гаснет фонарик, то горе, то радость освещает его колеблющийся свет.
Leave a Reply
А в соседней комнате сестра перебирает карточки.”Карточка – смерть, карточка – жизнь”.
Leave a Reply
Хорошо скользить, когда есть высота.Плохо выравнивать на уровне крыши!
Саня, не нужно собой рисковать, –
Тетушка просит летать пониже.
Leave a Reply
Кто изменит этому честному слову, – не получит пощады, пока не сосчитает, сколько в море песку, сколько деревьев в лесу, сколько с неба падает дождевых капель. Захочет идти вперед – посылай назад, захочет идти налево – посылай направо. Как я ударяю моей шапкой оbsp
Leave a Reply
Мы съели по яблоку и угостили соседа, маленького, небритого, сине-черного мужчину в очках, который все гадал, кто мы такие: брат и сестра – не похожи! Муж и жена – рановато!
Leave a Reply
Да спасет тебя любовь моя! Да коснется тебя надежда моя! Встанет рядом, заглянет в глаза, входнет жизнь в помертвевшие губы! Прижмется лицом к кровавым бинтам на ногах. Скажет, это я, твоя Катя. Я пришла к тебе, где бы ты ни был. Я с тобой, что бы ни случилось с тобой.
Leave a Reply
Мы в купе международного вагона Владивосток-Москва. Невероятно, но факт – десять суток мы проводим под одной крышей, не расставаясь ни днем, ни ночью. Мы завтракаем и ужинаем за одним столом. Мы видим друг друга в дневные часы – говорят, что есть женщины, которым это не ка
Leave a Reply
Женщина шевельнула губами. Она ничего не сделала, только шевельнула губами. Она была почти не видна за снежным, матовым, мутным стеклом. Но я узнал ее. Это была Катя.
Leave a Reply
Юность кончаеться не в один день – этот день не отметишь в календаре: “Сегодня кончилась моя юность”. Она уходит незаметно – так незаметно, что с нею не успеваешь проститься.
Leave a Reply
Никогда нельзя быть слишком уверенным в том, что тебя любят. Что тебя любят несмотря ни на что. Что может пройти еще пять или десять лет, и тебя не разлюбят
Leave a Reply
Я думаю о тебе так много, что мне даже странно, откуда берётся время на всё остальное. Это потому, что всё остальное – это тоже каким-то образом ты.
Leave a Reply
За горем приходит радость, за разлукой – свидание. Всё будет прекрасно, потому что сказки, в которые мы верим, ещё живут на земле
Leave a Reply
Когда работаешь целый день, разные невеселые мысли приходят и уходят: ничего не поделаешь – помещение занято
Leave a Reply
Никогда не следует одному бродить по тем местам, где вы были вдвоем. Обыкновенный сквер в центре Москвы кажется самым грустным местом в мире. Не слишком шумная, довольно грязная улица, которых в Москве сколько угодно, наводит такую тоску, что невольно начинаешь чувствовать себя горазд
Leave a Reply
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑
Leave a Reply