В конечном счете, не все ли равно от чего сдохнут мои друзья? От передоза, цирроза печени, автокатастрофы или драки в ресторане? На то они и друзья, чтобы не думать о них ничего плохого.
То, что обычно считается оптимизмом, – не более как естественная или приобретенная способность видеть вещи в розовом свете.
Человек должен влюбляться – иначе он увянет и умрёт.
Оказалось, что он чуял всех своих знакомых:- В клинике я обнюхивал всё по-собачьи, и стоило мне потянуть носом воздух, как я не глядя узнавал два десятка пациентов, находившихся в помещении. У каждого – своя обонятельная физиономия, свое составленное из запахов… Continue Reading →
Британцы настолько ценят человеческую жизнь, что худшим из грехов почитают самоубийство – и за попытку наложить на себя руки карают смертной казнью.
Не бояться – это глупость. Не бояться за судьбу близких – это глупость вдвойне.
Люди, которых редко обнимают, чаще болеют и быстрее умирают.
В век психиатрии каждому известно, что гений и безумие – почти взаимозаменяемые понятия. Но мне кажется, что это утверждение подразумевает, будто одно обязательно тянет за собой другое.
Может быть, вам кажется, что вы вечно будете молоды? Бедняжка, кто тебе это внушил? Кто бы он ни был, он посмеялся над тобой и над собой. Румянцу недолго рдеть на этих щеках. То, что представляется тебе в зеркале прочным и… Continue Reading →
Женские десять минут – это верные полчаса.
Если рядом с человеком идет собака, путь уже не кажется таким безнадежно одиноким.
О счастливых временах всегда вспоминаешь с теплотой, они составляют тебе компанию одиноким вечером. Наиболее четко ты помнишь моменты, когда переживал великие радости, и горести, и эмоции. Именно чувство невероятного ликования или страшного отчаяния позволяет мозгу фиксировать подробности,
Европейцы – непревзойденные эксперты во всём, что касается умения, они превосходно знают как. Мы же, азиаты, обладаем мудростью, ибо понимаем, зачем.
Это у плохих новостей ястребиные крылья, а добрая весть никогда не спешит.
Мы все стажёры на службе у будущего Мы стажируемся всю жизнь, каждый по-своему. А когда мы умираем, потомки оценивают нашу работу и выдают диплом на вечное существование.
Когда перед нашим взором смутно возникают тайны бытия – небо, бездна, жизнь, могила, вечность, – все сущее воспринимается нами как нечто недоступное, запретное, огражденное от нас стеной. Когда разверзается бесконечность, все двери в мир оказываются запертыми.
его переполняло сострадание — и к ней, и к остальным собратьям, ставшим, как и он, жертвами легкомысленной эволюции, из собственной прихоти наделяющей несчастных сознанием и не заботящейся о том, чтобы снабдить их психологическим механизмом защиты от страданий бренног
взрослой становишься, когда у тебя возникает желание вернуться в прошлое и что-то исправить.
Поцеловал Иван-Царевич лягушку — и превратилась она в девушку. Другую лягушку поцеловал — и та превратилась. Третью — то же самое. Четвертую, пятую — все превращаются в девушек.Уж такое свойство у Ивана-Царевича
С разбитым сердцем можно и в двадцать лет стариком стать.
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑