Автор zanimatelno

Мы ведем постоянную борьбу со смертью, хоть и знаем, что в итоге победа останется за ней.

«Абсолютное одиночество — наверное, самое страшное наказание, какое только может пасть на нас. Любое удовольствие ослабевает и исчезает, когда мы получаем его в уединении, а каждая неприятность становится более жестокой и невыносимой » Так об одиночестве пи

Мир не может меняться вечно, ибо ничто не вечно, даже перемены.

Свободный от чего? Какое дело до этого Заратустре! Но твой ясный взор должен поведать мне: свободный

Итак, он снова был мой. Целиком. Я была счастлива. Я ходила и пела. Мир.

Ты сильнее, чем сама думаешь, просто нужно захотеть быть сильной

Равновесие Сил не должно нарушаться до степени полного уничтожения одной из сторон, ибо нет разницы между Светом и Тьмой при отсутствии любой составляющей из этой пары противоположных начал, ибо вообще нет одного без другого.

В молодости я любил одиночество. Но годы преследований и скитаний приучили меня бояться его. И не только потому, что оно ведет к размышлениям или нагоняет тоску. Одиночество опасно! Человек, который постоянно скрывается, предпочитает быть на людях. Толпа делает его безымянным.

В человеческом обществе всё полно глупости, все делается дураками и среди дураков

Чти начальство и повинуйся ему, даже хромому начальству! Этого требует хороший сон. Разве моя вина, если власть любит ходить на хромых ногах?

У тебя возникает выбор: либо забыть эту чушь и нарастить себе непробиваемую душевную мозоль, либо каждый день, просыпаясь, очищать себя, доводя свою душу до трепетного состояния розовой кожицы, когда даже лёгкое дуновение ветра вызывает слёзы.

Судьбу индивидуума определяет не только его собственная карма, но и карма общества, к которому он принадлежит.

Человек — всего лишь случайность в межзвездной пустоте

Небо ведь не для того, чтобы подглядывать. Небо ведь — оно чтобы любоваться.

Выживают не достойный, а всего лишь тот кому позволяют выжить

То, что люди именуют нежностью, я называю страхом разлуки.

В предубеждениях юного ума есть особая прелесть, и невольно сожалеешь, когда они уступают место мнениям более общепринятым.

Я больше ничего не жду. И это вовсе не страшно. Взамен надежды я обрёл покой.

Нельзя любить человечество и скрывать от него правду, как бы горька она ни была.

Прощаясь, мы пожали друг другу руки и, странно, жест этот оказался куда более нежным и интимным, чем возможные объятия.