Author zanimatelno

“Стекло бьется к счастью!” – воскликнула она,прищелкивая пальцами, затем принесла совок и метелочку и вымела все осколки или все счастье.

Научила свое тело выражать все, что испытывает душа.

Проходя мимо площадки для игр, я остановился и посмотрел, как двое малышей качаются на доске. Один был толстяк, и я взялся рукой за тот конец, где сидел худенький, чтобы их уравновесить, но сразу понял, что я им мешаю, и отошел.

И если его не снедает тревога о жене и детях, то и тебе о них печься не стоит. Кто ты, в конце концов, – его любовница или совесть? По-моему, это просто здорово, что он хочет отказаться от всего и всех… Continue Reading →

Как бы интересно стало жить на свете, если бы можно было отбросить заботу о счастье

Люди пускаются в погоню за звездами, а кончают тем, что трепыхаются, как золотые рыбки в аквариуме.

Никогда не показывай посторонним, что у тебя на уме. Никогда не раскрывай перед чужими свои карты.

Есть люди, умеющие пить водку, и есть люди, не умеющие пить водку, но все же пьющие ее. И вот первые получают удовольствие от горя и от радости, а вторые страдают за всех тех, кто пьет водку, не умея пить ее.

Между прочим, женщины, пьющие ледяное красное, как-то особенно хорошеют. Они становятся где-то похожи на ведьм. Где именно? Где-то. Прекрасное слово где-то. Вы где-то свинья. Обожаю этот оборот.

Если я слишком хорошо одет, я искупаю это тем, что я слишком хорошо воспитан.

Такую тебя крестоносец выгравировал бы на доспехах, конкистадор носил бы в медальоне, летчик зашил бы в куртку А я такую ношу на руках.

Неужели чувства, о которых мы помним всю жизнь, должны иметь такую высокую температуру? Вместо того чтобы согревать, они обжигают.

Мне нравится осень, когда непременно идет дождь, стоят мокрые голые статуи, и к ним непременно прилипают черные листья, и по невымощенной земле, обычной, натуральной, лежат уже темно-желтые листья и прикрывают грязь.

Всегда нужно знать, когда заканчивается очередной этап твоей жизни. Замыкается круг, закрывается дверь, завершается глава – неважно, как ты это назовешь, важно оставить в прошлом то, что уже принадлежит прошлому.

Семнадцать плюс двенадцать – всего-навсего двадцать девять, а это, черт возьми, еще не старость. Клеопатре было сорок восемь, когда Антоний ради нее отрекся от власти над миром.

Без угрозы наказания нет радости побега.

Забавно, когда твой разум пытается осмыслить хаос.

Я вижу хорошие порядки на этом Сахалине, вот лежит ребенок и разрывается на части, что это жалко смотреть, и вы, толстая женщина, сидите, как камень в лесу, и не можете дать ему соску

– Знаешь, сколько живут мухи? И, насколько мне известно, еще ни одна муха не впала в депрессию – Так то мухи. Не думаю, что мухам вообще свойственно впадать в депрессию – Выходит, людям есть чему у них поучиться.

Люди живут в больших домах, чтобы укрыться от “дождя” и “снега”, по бокам коробок проделаны дырки, чтобы можно было глядеть наружу. Они перемещаются в коробках меньшего размера, раскрашенных во все возможные цвета, с колёсами по углам. Им нужна эта коробочная… Continue Reading →