Мне двадцать восемь. Знакомые называют мой возраст “под тридцать” и считают, что я обязана думать о чем-то важном: о детях, общественном положении, пенсионном фонде, даче, машине, занятиях спортом Потому что сейчас мне “под”, а когда станет
Драгоценней этой малышки ничего нет на свете. Она важнее всего остального. Я ни о чем не могу думать – только о ее здоровье и благополучии. Когда она плачет – это как нож прямо в сердце. Не могу вынести даже мысли… Continue Reading →
Даже зеркалу не под силу показать тебя тебе самому , если ты не желаешь смотреть.
Жизнь окружающих – не тема разговоров культурных людей.
Мы с ней вполне могли бы быть счастливы, если бы я не думал все время о другой. Ну почему я так по-дурацки устроен, что мне нужны именно те люди, которых со мной нет?!
Нежного слабей жестокий,и страх живёт в душе, страстьми томимый.
Можно быть несчастным, даже возмутительно несчастным, в самой середине богатой нефтяной семьи. А можно быть счастливым, очень счастливым, в тепле и солидарности бидонвилей стран третьего мира. В конце концов, именно в так называемых “наиболее развитых странах”qu
Я много чего ненавижу, но кое-что люблю, тебя в том числе.
как показывает опыт, государство не желает нести ответственность за тех, кого оно посылает на смерть, а они, к его величайшему изумлению, возвращаются живыми. Пусть покалеченными, но живыми. Такая вот особенность у нашего государства
Это был чистый вздор. Во мне не было ничего, даже отдаленно напоминающего розу.
Как же уберечь послание жизни в мире, отмеченном печатью смерти?.. Человек умирает, знает, что умирает, и знает, что, в отличие от королей, пап и генералов, о нём не останется никакой памяти. В противном случае вся Вселенная – это всего лишь… Continue Reading →
Жизнь полна тайн,как любит говорить папа, А многие из них-окружены ещё большими тайнами!
Я был тогда нищим, квасил, не доедал, ходил немытым, периодически помышлял о самоубийстве, но в целом был адски счастлив, порой до эйфории
Всё-таки насколько приятнее читать военную историю с некоторым удалением во времени – скажем, век или два спустя.
Человек способен на все, потому что в душе его вмещается все, прошлое и будущее.
Габи знала, что у времени есть свойство сглаживать острые углы, пока не останется лишь смутный облик.
Но вот вы держите эту книгу в руках, а ее могло не быть. Не потому, что мне не о чем было бы писать, а потому, что победи тогда Гитлер, не издавались бы книги на русском языке. А русские не умели… Continue Reading →
Привычка к сдержанности в суждениях – привычка, которая часто служила мне ключом к самым сложным натурам.
Подумайте и скажите, кто может лучше выследить вора, как не другой вор?
Только недавно жаловалась Кате, что со мной уже давно никто не знакомится.
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑