И я вдруг понимаю, что, может быть, мне этот разговор даже нужнее, чем ему. Потому что никто никогда не спрашивает себя о том, что и так понятно. Или кажется понятным.
Забавно, но вы когда-нибудь замечали: чем удивительнее вещь, тем чаще люди принимают ее как данное. Словно она пребудет вовеки. Взять, к примеру, этот дом. Капелька заботы – и он никогда не дошел бы до такого состояния.
Любовь иногда состоит из ненависти на девять десятых, но при этом остается любовью.
Я обожаю полную луну с самого детства. Мне нравится думать, что это какое-то предзнаменование. Наверное, полная луна предвещает что-нибудь хорошее – например, если совершил ошибку, еще будет шанс начать все заново.
– Не понимаю я – А не все нужно понимать. Есть и непонятные вещи. Много непонятных вещей. – Для Вас – тоже? – Конечно. Для всех.
Уезжать из Барселоны глупо. Приезжать в неё – преступное легкомыслие.
Все мы лучше всего разбираемся в том, что нас меньше всего касается.
Может быть, ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда!
Если в своём стремлении к могуществу человек питается ложью, то в живописи властвуют противоположные законы. Искусство в моменты слабости может разве что приукрашивать действительность. Разве судьба русского народа меньше достойна изображения, чем сам царь?
Потягивая виски на небесно-голубом диване, я медитировал в воздушном потоке кондиционера, как пух одуванчика на ласковом ветерке, и неотрывно следил глазами за стрелкой электронных часов.
Глубоко внутри живет то сокровенное, трогательное, которое прячешь от повседневности. Иногда оно может нечаянно выдать себя, но чаще – под замком недоверия. Никто не поймет наши истории лучше нас самих.
Это не то, с чем легко жить, – отнять жизнь у другого.
Не заносись верою выше орла, не будешь ползать вместе с червями.
как жестоки боги. От них нет спасения ни во сне, ни в безумии, ибо они властны даже над нашими грезами. Более того, именно тогда они обретают над нами наибольшую власть. Спастись от их могущества (если это вообще возможно) удается только… Continue Reading →
Потерянному или вовсе не приобретенному мы придаем больше значимости, чем тому, что имеем.
То карлик неведомый вертит Кармы веретено, наших судеб нити переплетая
– Конец света наступит в июле. Точнее: шестого июля. В пятницу. В полдень.- Какого года? – Текущего, святого. Тысяча четыреста двадцать пятого. – Таааак, – потер подбородок Шарлей. – Однако, понимаете ли, есть небольшое “но”. – Это какое же? –… Continue Reading →
Наше безумие рано или поздно станет причиной нашей гибели.
Союзники – в этом слове всегда есть элемент временности.
Кто я такая, куда сейчас пойду и зачем, вы даже представить себе не можете. Все вы застрянете здесь – люди, не способные двинуться ни вперед, ни назад.
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑