Мы обнялись в последний раз. Счастливы те, в чьей жизни не было подобных объятий.
Мы обнялись в последний раз. Счастливы те, в чьей жизни не было подобных объятий.
Когда тело занято делом и каждая мышца и связка напряжены, печаль оставляет душу.
Порой я задавалась вопросом: кто и зачем посылает нам бесконечно сменяющие друг друга дни и ночи, зимы и весны, годы и десятилетия? Так иногда глупый мальчишка всё насвистывает и насвистывает привязчивую мелодию, пока случайный слушатель не начинает удивляться, как ему
Труды и болезни — это утешения, которых богам у нас не отнять.
Как можно ощущать себя уродливой, когда твоё сердце ликует?
Отчаяние моё было совершенно не похоже на всё, что я испытывала до сих пор. Я не рыдала и не заламывала рук. Я была как вода в кувшине, забытом в погребе, которую никто уже не выпьет, не прольёт, не встряхнёт.
Что еще нужно людям, кроме тепла и пищи, чтобы согреть и напитать своё смертное тело? Зачем им тогда думать о богах, чудесах и неразгаданных тайнах? Для этого не остаётся ни места, ни времени.
В смертных людях есть нечто великое, чтобы об этом не думали боги. Они способны страдать бесконечно и беспредельно.
Это такое странное чувство — видеть перед собой обычного человека, такого же, как ты сам, и знать, что один из вас обязательно убьет другого. Я впервые задумалась, как странно звучит самое слово «убить»; казалось, я услышала его в первый раз.
Нет в мире создания более дивного, чем мужчина-воин.
Память, стоит разбудить её, превращается во властного деспота.
Узник терпит своё заточение, пока нет надежды на побег. Стоит ей только появиться, стоит ему глотнуть воздуха свободы, как он в ужасе взирает на своё соломенное ложе и вздрагивает при звуке кандалов.
Никакие твари, собравшись в стадо, не производят такого отвратительного шума, как люди
Жажда обладать тем, кому не можешь дать ничего, изнашивает сердце.
Но уж таковы мужчины: даже самые надежные из них подводят в такой час, потому что сердце их никогда не способно полностью сосредоточиться на чем-то одном. Еда, выпивка, сон, игра, новая баба всегда могут отвлечь их внимание, и с этим, будь ты хоть царица, ничего не поделаешь.
Гнев недолго помогал мне защищаться от правды; гнев устает быстро.
Приготовления к важному событию длятся обыкновенно куда дольше, чем оно само.
Вещи сами по себе ни дурны, ни хороши — мы только мним их таковыми
Только тот, кто прожил долгую жизнь, знает, как многолетнее чувство, пропитавшее насквозь всё сердце, может иссякнуть и увянуть в краткое время.
Теперь я знаю, Господи, почему ты не отвечаешь нам. Потому что Ты сам — ответ. Пред Твоим лицом умирают все вопросы. Разве есть ответ полнее?
Греки слезливы, как женщины
Любовь иногда состоит из ненависти на девять десятых, но при этом остается любовью.
как жестоки боги. От них нет спасения ни во сне, ни в безумии, ибо они властны даже над нашими грезами. Более того, именно тогда они обретают над нами наибольшую власть. Спастись от их могущества (если это вообще возможно) удается только тому, кто ведет трезвый образ жизни, всегда сохран
Весь мир — одна деревня, и мудрец в нем нигде не изгнанник
Только теперь я поняла великую власть вина и догадалась, почему мужчины становятся пьяницами. Не то чтобы вино развеяло все мои печали, но оно придало им какое-то особое величие и благородство.Это чем-то похоже на печальную, торжественную музыку, когда становится жалко самого себя, но при этом, оттого что ты сам себя жалеешь, чувствуешь себя очень хорошим человеком.
Сердцу моему не удалось убедить меня, и я поняла, что есть любовь более глубокая, чем та, которая ищет для любимого человека только счастья. Согласился бы отец увидеть свою дочь счастливой шлюхой? Любящая женщина своего избранника — счастливым трусом?
Боги никогда не искушают нас радостями и наслаждениями так властно, как тогда, когда готовят для нас новые муки.Они развлекаются нами как мыльными пузырями. Чтобы мы лопнули и доставили им удовольствие, нас нужно сперва хорошенько раздуть.
Любовь слишком молода, чтобы знать, что такое совесть
Неужели ты не замечала что людям больше всего стыдно за вещи, в которых они не виноваты?
С тех пор я не раз замечала, что смерть любого человека производит намного меньше переполоха, чем можно было бы ожидать.
Люди редко говорят то, что хотели сказать на самом деле.
Если боги в силах изменить прошлое, почему они не меняют его хотя бы иногда из жалости к нам?
Я знала мир слишком хорошо, чтобы поверить его мимолётной улыбке. Кто поверит пошлым уловкам потаскушки после того, как был трижды ею обманут?
Я уже говорила, что труды и болезни — лучшие утешители. Но пот — еще более дивное творение богов. Оно лучше любой философии излечивает от тягостных дум.
Любить и терять любимых — и то и другое в природе вещей. Если, принимая первое, мы не можем вынести второго, мы проявляем тем самым нашу слабость.
Неужто ты полагаешь, что я буду выпытывать твой секрет? Никогда в жизни. Друзья не должны ущемлять свободу друг друга. Моя настойчивость разобщит нас больше, чем твоя скрытность.
Вот в чем преимущество мужского пола. Боги никогда не прощают женщинам того, что они женщины.
Дитя, сказать именно то, что ты намереваешься, всё целиком, ничего не упустив и не прибавив, — в этом и заключается радостное искусство слов.
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий