люди, с которыми мы расстаемся в юности, продолжают оставаться для нас новенькими, только что отнятыми, и подсознательно мы никак не готовы смириться с их подержанным видом, когда вдруг встречаем сорок лет спустя

– Я уверен в себе ровно настолько, насколько мне нужно, чтобы побеждать

Вообще любую женщину (которая не общественный деятель) звать за глаза по фамилии – фамильярность, злоупотребление отсутствием, снижение, обращение ее в мужчину, звать же за глаза – ее детским именем – признак близости и нежности, не могущий задеть материнского чувства

Знаете ли вы испуг засыпающего? —До пальцев своих ног пугается он, ибо почва уходит из-под ног его и начинается сон

Любые усилия будут напрасны, если у тебя нет вдохновения.

Увидимся завтра, — вздохнула я.Для тебя это слишком долго? Я подавленно кивнула. Приеду утром, — пообещал он и, потянувшись ко мне, легонько погладил по щеке

Находишь только тогда, когда не знаешь, чего ищешь. А понимаешь, что нашел, чаще всего только тогда, когда уже потерял.

Женская любовь выдерживает испытание временем, логикой и обстоятельствами.

Больше одного раза он всё равно меня не убьёт.

Кому великая честь, с того немало и спросится.

Обычно на искренность отвечают напускной любезностью, или холодностью, или тупым и грубым непониманием.

В такие моменты, сложив два и два, он получал четыре миллиона.

Я иду восвояси. Знаете такое место? Вот туда я иду.

Если б вперед говорили условия, мало нашлось бы дураков, которые решились бы жить.

Человек может жить только один спокойно и свободно. В семейной жизни, как нарочно, все сделано, чтобы живущие под одной кровлей надоедали друг другу, – поневоле разойдутся; не живи вместе – вечная нескончаемая дружба, а вместе тесно.

Ратша оказался подле него одним прыжком. Много позже Всеслава ещё спросит у Пелко: почему, мол, не приветил ножом, ведь успел бы небось? И суровый охотник, помявшись, ответит ей так: ты же плакала бы, если бы убил.

Сильному да храброму незачем нападать исподтишка. Пусть честный враг приготовится к битве, пусть вынет из ножен меч, застегнёт на себе броню. Так больше славы его одолеть.

Горе тому, кто, пользуясь своей властью над чужим сердцем, лишает его немудреных радостей, зарождающихся в нём самом. Никакое баловство, никакие дары не заменят минуты внутреннего удовлетворения, отравленной завистливой неприязнью нашего мучителя.

Потом я поняла: у нее никого не было – ни друзей, ни знакомых. Она была одная, как бывает один-одинешенек человек в пустыне, раскинувшейся вокруг на тысячи километров

Клер берет мою руку, и мы стоим рядом, в толпе, и если Бог есть, то я прошу Его позволить мне остаться здесь, тихо и незаметно, здесь и сейчас, здесь и сейчас.