– Вы только что говорили о моем голосе. Именно с его помощью я рассчитываю выбраться отсюда. Я каждый день беру уроки, и учитель клянется, что обеспечит мне триумфальные выступления на самых больших европейских сценах. Он говорит, что я могу стать певицей века!
– В театре? И это в театре вы надеетесь найти свою свободу и положение, достойное вас?
Да будь у вас голос, как у самого архангела Гавриила, я попросил бы не забывать, кто вы есть, – Строго сказал Язон, – Дочь маркиза Д. Ассельна на подмостках! Что это, наконец, безумие или недомыслие?
– Ни то, ни другое! – закричала она вне себя. – Я хочу быть свободной! Разве вы не понимаете, что нет больше Марианны д. Ассельна, что она умерла, умерла осенним вечером и это вы ее убили! Что вы теперь говорите о моем имени, о моих родителях? Вы думали о них в ту ночь, когда выиграли меня за карточным столом, как лежалый товар, как рабыню, которой можно распоряжаться по своей прихоти? Вы осквернили той ночью имя маркиза д. Ассельна, отдавшего жизнь за веру и короля. А дочь его показалась вам достойной такого же унижения как матросская девка!
Слезы ярости и отчаяния брызнули у нее из глаз. Перед неистовством этой атаки Язон отступил. Несмотря на загар, он заметно побледнел и теперь с какой-то бессильной тоской вглядывался в это страдальческое лицо.
– Я не знал! – шептал он. – Памятью моей матери клянусь, что я не знал! Как я мог знать?
– Что знать?
– Кем вы были в действительности! Я не был знаком с вами! Что мне было известно о вас? Ваше имя, ваше происхождение
– Мое состояние! – злобно бросила Марианна.