Энергия, — подумала я, — а ведь он прав. В нем действительно есть какое-то физически ощутимое поле, которое я научилась воспринимать. Впрочем, научилась ли? Может быть, я всегда умела, просто нужно было найти человека, несущего эту энергию.
Энергия, — подумала я, — а ведь он прав. В нем действительно есть какое-то физически ощутимое поле, которое я научилась воспринимать. Впрочем, научилась ли? Может быть, я всегда умела, просто нужно было найти человека, несущего эту энергию.
Да, у меня давно никого не было, очень давно. Но дольше всего у меня не было тебя.
Именно то, что предел жизни не определен, означает, что она бесконечно растянута, а это рождает ощущение, что еще найдется время сделать то, что пока не успел.
А именно противоречия как раз и возбуждают.
Ведь в конечном счете у любви не может быть никакой другой причины, кроме самой любви.
У меня больше не существовало эрогенных зон, все тело стало единой похотливой, жаждущей тканью, которая уже не просила любви, а требовала ее.
Ты всегда побеждала меня в любви: я всегда любил тебя больше, чем ты меня.
Я вдруг ощутила в Дино что-то безумно родное, что-то из детства, а может быть, из другой, предыдущей жизни, что-то, что обережет, защитит и пожалеет, но в то же время что так животно хочет меня, и что я тоже так раздирающе хочу.
Поэтому в человеческой жизни наблюдается не так уж много метаморфоз, и не следует попусту рассчитывать на них. Злой от рождения не станет добрым, добряк не начнет творить зло, честный не приучится говорить не правду, а лжец не перестанет обманывать. Человек редко меняется
Сколько я знаю историй про растраченный, разбросанный по длине жизни талант! Сколько я видел глаз с затаенной неудовлетворенной тоской! И каждый раз, слыша чью-то историю, когда опять не случилось, не произошло, не реализовалось, я думаю про себя: «Бог ты мой, как все же обидно».
Секс — это действие; занятие любовью — состояние.
Это ощущение чужого счастья, происходящего рядом и кажущегося таким доступным, только протяни руку, это ощущение, я знала, обманчиво: чужое счастье всегда обидно недостижимо.
Пустые, трухлявые слова «переживала, терзалась», за ними ничего не стоит. Как они могут выразить физическую боль, рвущую на куски?
Это как в сексе: главное — избавиться от контроля головы, потому что голова не поспевает, она все портит, сомневаясь и отвлекая. Рефлексы надежнее.
Если бы ты родилась мальчиком, я бы стал гомосексуалистом.
— Я же сказал «ваше новое», но это не означает, что это вообще абсолютно новое. Оно вполне может быть чьим-то старым. Видите ли, чьё-то старое является чьим-то новым, и наоборот. — И, так как это звучит неясно, добавляет: — К тому же мы всегда его реставр
Знаешь, поступки, о которых жалеешь по началу, они единственные, о которых память остаётся. А раз остаётся, значит, они и есть самое ценное.
Это разлука повлияла на нас, заставила переоценить, расставила всё по другому. То, что было важно, стало ничтожно, а то, что воспринималось как естественное данное, как само собой разумеющееся, вдруг оказалось единственно ценным, но уже недостижимым. Разлука и есть тот беспристрастный цени
И тут я понял, понял отчётливо и ясно, то, что так долго и так много раз, может быть, лишь чувствовал : самое притягивающее, самое возбуждающее в женщине — это движение её души.
Не вредно делать и не вредно не делать, вредны переходы.
Почти всегда жизнь дает второй шанс. Почти все обратимо во времени. Поэтому то, что кажется уйдет сейчас и больше никогда не случится, на самом деле когда-нибудь почти наверняка вернется, встретится и одарит новой возможностью.
Зачем человеку эмоции, если не с кем ими поделиться?
Чтобы забыть одну жизнь, надо прожить еще одну, равную ей.
— Что это за энергия, Стив? — спросила я.- Энергия? — он задумался. — Это энергия желания. Я всегда хочу тебя, и это порождает энергию. И она направлена только на тебя, и только ты сможешь ее распознать. Это то, что называют химией.
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий