Кэтрин и Лидии посчастливилось ни разу не остаться в танцах без кавалеров – большего от бала они пока не научились желать.
Я не могу выдать тебе справку с дюжиной печатей, где будет написано, что все закончится хорошо. Я вообще не любитель давать гарантии, поскольку в лучшем случае это – просто вранье. А в худшем – вредное, отупляющее, убаюкивающее вранье.
Просто непонятно, зачем людям даются такие силы и стремления, которых некуда употребить. Всякий зверь ловко приспособлен природой к известной форме жизни. А человек не ошибка ли тут какая-нибудь? Просто сердцу и уму противно согласиться в возможности того, чтобы прекра
Из всех забытых бесценных предметов вот что мы спасаем. Артефакты. Реплики памяти. Никчемные сувениры. То, что не продать с аукциона. Шрамы, оставленные счастьем.
– Я люблю тебя.- Конечно любишь. Я тебя прекрасно понимаю, потому что сам люблю себя. И мне стоит больших усилий не столбенеть перед каждым своим отражением в зеркале.
Эта музыка была написана словно для того, чтобы помогать идти вперед, упрямо и почти мстительно карабкаться в гору. Она зовет вперед, вперед и вперед, не позволяя останавливаться. А затем наступает затишье, как в венском лесу, словно у человека внезапно перехватило… Continue Reading →
Между справедливостью и местью нельзя поставить знак равенства.
Можно, оказывается, сробеть и перед самим собой, перед своим собственным умыслом: полно, мол, да я ли эдакое затеял?
Каждый отдельный день в году подарен одному только человеку, самому счастливому; все остальные люди пользуются его днем, наслаждаясь солнцем или сердясь на дождь, но никогда не зная, кому день принадлежит по праву, и это их незнание приятно и смешно счастливцу.
Ну зачем футболистам трусы? Майки – понятно: чтобы зрители отличали, кто в какой команде и чтобы в пафосные моменты их снимать и махать. Гетры эти смешные – тоже ладно, они для удобства икроножных мышц. Ну а трусы-то зачем? Без них… Continue Reading →
Синдром паршивой работы: несоответствие занимаемой должности уровню собственных амбиций.
Можно стараться вынуждать человека поступить так, а не иначе, воздействуя на его тело, но вязать новые узлы на кружеве Разума – гораздо большее преступление. Разумеется, насилие тоже коверкает сознание, и весьма успешно, но даже под самыми страшными пытками у живого… Continue Reading →
Каждый ле рюсс нанавидит всех остальных столь же определенно, сколь все остальные ненавидят его.
Я сделала вывод: для меня ценность человеческого существования определяется его индивидуальным отклонением от нормы
Иногда ведь со мной бывает: кто-нибудь напрочь забывает о моем существовании.
Ничего нельзя знать наперед. Смертельно больной человек может пережить здорового. Жизнь – очень странная штука.
Восемь часов утра. В это время пьяницы пытаются либо забыть, кто они такие, либо вспомнить, где живут.
Это великая иллюзия. Нет ни свободы, ни братства, ни равенства. Судите сами. Ответственный человек не может быть свободным от долга и обязательств, а людям безответственным грош цена. Теперь по поводу братства. Когда все люди тебе братья – значит, никто тебе… Continue Reading →
Шагая по проходу, Эдвард одарил коллег самоуверенной улыбкой. Взглядом, который говорил: “Я не такой трус, как все вы”.
мы, дураки, народ старный, даже друг друга не всегда понимаем
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑