Девушка, социальный работник, повернулась и презрительно посмотрела на нас. Я улыбнулся в ответ, но она отвернулась с чертовски злобным выражением на лице. Ни гроша бы не дал за такую социальную работу. Социальный работник, который не может быть социальным, это, черт возьми, вообще ни
Иногда друзья – самые последние люди, которым можно доверять.
Для некоторых людей неизбежны определенные виды разочарований.
Это абсолютное дерьмо. Очередная груда дерьма, сквозь которую надо прорваться. И всегда есть больше, больше этого чертового дерьма, сквозь которое надо прорываться. Это никогда не кончится. Говорят, что чем старше ты становишься, тем терпеть становится проще. Я так надеюсь. Я надеюсь,
Женские проблемы? — смеялся мой отец. — Никогда не беги за автобусом или за женщиной. Всегда есть еще один за углом.
На хрен эту жизнь, дайте мне другую, пожалуйста.
Я никогда не коснусь снова геры. Это игра неудачников. Каждый встречный мной чувак, говоривший, что может это контролировать, либо мёртв, либо умирает, или ведёт жизнь, не стоящую жизни.
Принятие желаемого за действительное приведёт тебя в никуда.
Люди имеют тенденцию приспосабливаться к окружающей обстановке, и, соответственно, становятся столь пассивными, что даже мысль о том, чтобы что-то делать, выглядит пугающей.
Ненависть – это забавное старое слово, и именно его ты должен употреблять как можно осторожнее.
Я почувствовал комок в груди. В моих ушах зазвенело, кислород, казалось, испарился в атмосфере. Все внешние звуки затихли
Ты – бесполезный уродливый кусок мяса. Твоя жизнь до сих пор была безнадёжной и отвратительной, и впредь она станет только ещё хуже. Перестань лгать самой себе.
Никогда нельзя возбудить в себе чувство там, где его нет.
Одна из тех великих вещей относительно старения это то, что нависшая угроза постоянного присутствия старухи с косой концентрирует каким-то образом сознание.
Табак был потребителем, а она – обесцененным продуктом, высасывавшимся с каждой затяжкой.
Её лицо было открытым и живым, но в её водянистых глазах просматривался аспект униженности, обычный для травмированных людей.
Так мы и жили – наигранная цивилизованность с подтекстом обоюдного антагонизма.
Мне нравилось то, что он чувствовал, что понимает меня; с иллюзией силы надо мной он станет дерзким и потому неосторожным. А я выберу момент и вырву из него сердце.
И вот появляется какая-то девятнадцатилетняя студентка последнего курса, заслуживающая в лучшем случае нижайшую вторую степень отличия, и думает, что ее точка зрения заслуживает внимания, что она важна, потому что у нее смазливое личико и богом данная задница.
Сидя на кровати, она наблюдала, как он раздевается. Её лицо помрачнело, когда он снял с себя свои пурпурные боксёрские трусы.- Кого ты рассчитываешь удовлетворить этим? – сердито спросила она, бросив на него презрительный взгляд.
– Себя.
Затем в комнату швырнули Дона, изломанного и избитого. Дон сел рядом со мной на скамейке, спрятав ладонями лицо. Сначала я заметил кровь на его руках, но потом увидел, что она течёт из его носа и довольно сильно распухшего рта. Он, очевидно, поскользнулся на чём-то и свалилс
В Крисси я видел кого-то, кому не нравился ни мир, ни она сама, и она пыталась решить проблему с помощью ***ли и наркоты, не понимая, что она только усложняет с***е жизнь, накапливая проблемы.
Leave a Reply