Моя одежда сделана из глутамата натрия и гексахлорфена. Моя еда – из полиэфирного волокна, вискозы и люрекса. Мой шампунь содержит витамины. Нет ли в моих витаминах моющих средств? Хотелось бы на это надеяться. В мозгу у меня живет микропроцессор величиной с кварк, ценой десять п
Без денег вам один день от роду. Без денег в вас один дюйм роста. Плюс до нитки раздеты. Но самая прелесть, что когда у вас нет денег, то с вас ничего и не возьмешь. А то ведь могли бы взять, еще как могли бы. Но когда вы на мели, никто и не почешется
Leave a Reply
Девочки всегда понимают, что они девочки, с самого начала, но дети, такое впечатление, совершенно не врубаются, что они дети. Дети не знают, что такое время. Насчет детей у меня страшной силы паранойя, особенно насчет девочек. Мне никак не отделаться от мысли, что они увидят меня насквозь, ощутят св
Leave a Reply
Все мы отступаем, машем рукой, или киваем, или посылаем воздушный поцелуй, все мы бледнеем, меркнем, съеживаемся. Жизнь – это сплошная утрата, все мы теряли отца, мать, молодость, волосы, красоту, зубы, друзей, любовь, форму, рассудок, жизнь. Теряем, теряем и теряем. Пожалуйста, заберите жизнь.
Leave a Reply
Телефон – это односторонний инструмент, орудие пытки.
Leave a Reply
Говорят, инфляция – санитар города. Засучив рукава, бакс приступает к расчистке авгиевых конюшен.
Leave a Reply
Деньги – единственное, что нас связывает. Долларовые купюры, фунтовые банкноты – все эти бумажки на самом деле ноты отчаяния, записки самоубийцы. Деньги – записка самоубийцы.
Leave a Reply
Нечего шляться по трущобам, по крайней мере в Нью-Йорке. Нечего, нечего – так как шляться по трущобам означает делать вид, будто сомневаешься в их реальности. Так вот, трущобы реальны.
Leave a Reply
На нашей планете страху нечего бояться. Страх живет себе припеваючи. Все мы пляшем под его дудку. Ей-богу.
Leave a Reply
В уличных и кабацких драках действует лишь один закон: максимум насилия, в первый же момент.
Leave a Reply
В планетарной совокупности всей жизни записок о самоубийстве гораздо больше, чем собственно самоубийств.
Leave a Reply
Иногда жизнь становится очень знакомой. Иногда в глазах у жизни появляется до боли знакомый блеск. Вся жизнь – это вендетта, заговор, мандраж, оскорбленная гордость, вера в себя, вера в справедливость ее приливов и разливов.
Leave a Reply
Моя голова – это город, в разных районах которого поселились разные болячки.
Leave a Reply
Главное – держать руку на пульсе человеческих слабостей, тогда не прогадаешь. Чужое пристрастие – твоя козырная карта.
Leave a Reply
Чьи похороны, тот и заказывает музыку.
Leave a Reply
Иногда, когда небо настолько же серое – безупречно серое, можно сказать, отрицание самой идеи цвета – и сгорбленные миллионы поднимают взгляд, тяжело отличить воздух от дефектов зрения, словно все эти плывущие вверх-вниз размытыми завитушками песчинки являют часть самой стихии as
Leave a Reply
Говорят, все задиры в глубине души трусы. Страх – задира, но что-то подсказывает мне: его не запугать. Полагаю, на самом деле страх невероятно отважен.
Leave a Reply
Иногда у меня возникает чувство, будто жизнь проходит мимо, точнее проносится, как экспресс, в дыме и грохоте, сила неодолимая, ужас неописуемый. Проносится – но на самом деле движусь только я. Я не станция, не остановка, я и есть экспресс.
Leave a Reply
Без детей взрослый сам как ребенок. Дети, перемены – это очередной необходимый этап, из той же серии, что уйти из дома или познать женщину и найти свое место и работу, и вступить в общий хоровод, в заманчивый и пугающий заговор.
Leave a Reply
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑
Leave a Reply