Меня у меня не отнимет никто
Что есть воспоминание, как не душа впечатления?
Leave a Reply
Он вдруг заметил выражение глаз Цецилии Ц., – мгновенное, о, мгновенное, – но было так, словно проступило нечто, настоящее, несомненное (в этом мире, где все было под сомнением), словно завернулся краешек этой ужасной жизни, и сверкнула на миг подкладка. Во взгляде матери Цинциннат
Leave a Reply
Хочу поделиться с вами некоторыми своими умозаключениями. Я окружен какими-то убогими призраками, а не людьми. Меня они терзают, как могут терзать только бессмысленные видения, дурные сны, отбросы бреда, шваль кошмаров – и все то, что сходит у нас за жизнь. В теории –
Leave a Reply
Я не простой я тот, который жив среди вас
Leave a Reply
Я хочу знать когда меня казнят: смерный приговор возмещается точным знанием смерного часа. Роскошь большая, но заслуженная. Меня же оставляют в том неведении, которое могут выносить только живущие на воле
Leave a Reply
Чужих лучей не пропуская, а потому, в состоянии покоя, производя диковинное впечатление одинокого темного препятствия в этом мире прозрачных друг для дружки душ он научился все-таки притворяться сквозистым, для чего прибегал к сложной системе как бы оптических обманов, но стоил
Leave a Reply
Они говорили на “вы”, но с каким грузом нежности проплывало это “вы” на горизонте их едва уловимой беседы
Leave a Reply
между его движением и движением отставшей тени, – эта секунда, эта синкопа, – вот редкий сорт времени, в котором живу, – пауза, перебой, – когда сердце как пух
Leave a Reply
Аккуратность украшает жизнь одинокого человека, который этим доказывает самому себе, что у него есть гнездышко, которое он заслужил, свил, наполнил своим теплом..
Leave a Reply
В сущности, темный для них, как будто был вырезан из кубической сажени ночи, непроницаемый Цинциннат поворачивался туда-сюда, ловя лучи, с панической поспешностью стараясь так стать, чтобы казаться светопроводным.
Leave a Reply
однако, сдавалось, что, вместе с пылью книг, на нем осел налет чего-то отдаленно человеческого.
Leave a Reply
Он встал, снял халат, ермолку, туфли. Снял полотняные штаны и рубашку. Снял, как парик, голову, снял ключицы, как ремни, снял грудную клетку, как кольчугу. Снял бедра, снял ноги, снял и бросил руки, как рукавицы, в угол. То, что оставалось от него, постепенно рассеялось, едва окрасив
Leave a Reply
Ее мир состоит из простых частиц, просто соединенных; простейший рецепт поваренной книги сложнее, пожалуй, этого мира, который она, напевая, печет, – каждый день для себя, для меня, для всех.
Leave a Reply
И в конце концов следовало бы бросить, и я бросил бы, ежели трудился бы для кого-либо сейчас существующего, но так как нет в мире ни одного человека, говорящего на моем языке; или короче: ни одного человека, говорящего; или еще короче: ни одного человека, то заботиться мне приходиться
Leave a Reply
Словом, я чувствовал такой страх и грусть, что старался потонуть в себе самом, там притаиться, точно хотел затормозить и выскользнуть из бессмысленной жизни, несущей меня.
Leave a Reply
С тех пор как помню себя, – а помню себя с беззаконной зоркостью, – собственный сообщник, который слишком много знает о себе, а потому опасен, а потому
Leave a Reply
Я-то сам так отчетливо представляю себе все это, но вы – не я, вот в чем непоправимое несчастье.
Leave a Reply
Вероятно, я все-таки принимаю тебя за кого-то другого, – думая, что ты поймешь меня, – как сумасшедший принимает зашедших родственников за звезды, за логарифмы, за вислозадых гиен, – но еще есть безумцы – те неуязвимы! – которые принимают сами себя за безумцев,
Leave a Reply
Он есть, мой сонный мир, его не может не быть, ибо должен же существовать образец, если существует корявая копия.
Leave a Reply
но каждая была для всех горожан, кроме него, так же ограничена и прозрачна, как и они сами друг для друга.
Leave a Reply
Мне совестно, душа опозорилась, – это ведь не должно бы, не должно бы было быть, было бы быть, – только на коре русского языка могло вырасти это грибное губье сослагательного.
Leave a Reply
Я снимаю с себя оболочку за оболочкой, и наконец не знаю, как описать, – но вот что знаю: я дохожу путем постепенного разоблачения до последней, неделимой, твердой, сияющей точки, и эта точка говорит: я есмь! – как перстень с перлом в кровавом жиру акулы,
Leave a Reply
Никаких, никаких желаний, кроме желания высказаться – всей мировой немоте назло.
Leave a Reply
Что ж, пей эту бурду надежды, мутную, сладкую жижу, надежды мои не сбылись, я ведь думал, что хоть теперь, хоть тут, где одиночество в таком почете, оно распадется лишь надвое, на тебя и на меня, а не размножится, как оно размножилось – шумно, мелко, нелепо.
Leave a Reply
И все это – не так, не совсем так, – и я путаюсь, топчусь, завираюсь, – и чем больше двигаюсь и шарю в воде, где ищу на песчаном дне мелькнувший блеск, тем мутнее вода, тем меньше вероятность, что найду, схвачу.
Leave a Reply
и я еще не только жив, то есть собою обло ограничен и затмен
Leave a Reply
И после, – может быть, больше всего именно после, – буду тебя любить, – и когда-нибудь состоится между нами истинное, исчерпывающее объяснение, – и тогда уж как-нибудь мы сложимся с тобой, приставим себя друг к дружке, решим головоломку: провести из такой-то т
наш узор, по которому я тоскую.
Leave a Reply
Я хоть и знаю, что вы только так – переплетены в человечью кожу, все же довольствуюсь малым
Leave a Reply
То, что не названо, – не существует. К сожалению, все было названо.
Leave a Reply
Невольно уступая соблазну логического развития, невольно сковывая в цепь то, что было совершенно безопасно в виде отдельных, неизвестно куда относившихся звеньев, он придавал смысл бессмысленному и жизнь неживому
Leave a Reply
Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место.
Leave a Reply
Окружающие понимали друг друга с полуслова, – ибо не было у них таких слов, которые бы кончались как-нибудь неожиданно, на ижицу, что ли, обращаясь в пращу или птицу, с удивительными последствиями.
Leave a Reply
У меня лучшая часть слов в бегах и не откликается на трубу, а другие – калеки.
Leave a Reply
© 2026 Well, That's Odd — Powered by WordPress
Theme by Anders Noren — Up ↑
Leave a Reply