Когда не знаешь, чего хочешь — беды не миновать.
Когда не знаешь, чего хочешь — беды не миновать.
Это самое лучшее, что только может в жизни случиться, — говорит Тайлер. — Когда тебя увольняют, ты перестаешь толочь воду в ступе и начинаешь что-то менять в своей жизни.
Ты не имеешь права на печальную и трагичную смерть: твоя смерть должна быть радостной, возвышающей смертью.
Можно проглотить пинту собственной крови, прежде чем тебе станет дурно.
Почему это люди с такой легкостью выбрасывают то, от чего они были буквально без ума ночь назад.Рождественская елка, к примеру. Миг назад она была в центре всеобщего внимания. И вот, вместе с сотнями таких же елок, лежит никому не нужная в кювете вдоль шоссе, блестя фольгой, золотой и серебряной. Смотришь на эти елки и думаешь то ли о жертвах дорожно-транспортного происшествия, то ли о жертвах сексуального маньяка, который бросает их связанными черной изолентой и с нижним бельем, вывернутым наизнанку.
если не дойти до точки, то нечего и надеяться на спасение, Иисус пошел на распятие. Дело не просто в том, чтобы отказаться от денег, собственности и положения в обществе. Такой пикник может себе позволить каждый. Дело в том, что от самосовершенствования я должен
Это, в конце концов, не научный семинар.
Не хочу больше быть укомплектованным.Не хочу больше быть довольным.
Не хочу больше быть самим совершенством.
Тайлер, спаси меня от этого!
На небесах очень тихо, потому что все ходят в тапочках на мягкой подошве.
И я встаю и начинаю новый бой, потому что хочу умереть. Ведь только умирая, мы перестаем быть участниками “Проекта Разгром”.
Никого не волновало, жив он или умер, и он отвечал всем взаимностью.
За всю свою жизнь мои родители ни разу не сказали чего-то такого, что хочется вышить шелком на своей подушке.
Бывают такие состояния, когда спишь полностью, кроме той твоей части, которая сознает, что бодрствует.
Пистолет просто направляет взрыв в нужную сторону, вот и все.
Только после смерти мы обретем свои имена, потому что после смерти мы уже не будем безымянной силой. Смерть сделает нас героями.
А если ты никогда не дрался, то боишься всего на свете: боишься боли, боишься того, что не сможешь справиться с противником.
Великий и ужасный Тайлер Дерден, который на мгновение обрел совершенство и сказал, что минутное совершенство оправдывает все усилия.
Когда тебе двадцать четыре, — говорит Марла, — ты не имеешь никакого представления о том, как низко можно пасть, но я всегда всему быстро училась.
Закон есть закон, сказал бы Тайлер. Ехать с превышением скорости — то же самое, что устроить поджог. Устроить поджог — то же самое, что подложить бомбу. Подложить бомбу — то же самое, что убить человека.Преступник всегда преступник.
Лишившись гнезда, птица весь мир обретёт. Жить ради жизни.
Все вокруг кажется таким далеким, копией, снятой с копии, сделанной с еще одной копии.Бессонница встает вокруг как стена: ты не можешь ни до чего дотронуться, и ничто не может дотронуться до тебя.
Боб. Боб с женскими сиськами. Наверно здесь мне самое место — на его гигантской потной груди.
Люди, которым ты пытаешься помешать, это те, от кого ты зависишь всю жизнь. Мы стираем ваше белье, готовим вам еду и подаем ее на стол. Мы расстилаем вам постель. Мы храним ваш покой, пока вы спите. Мы водим машины скорой помощи. Мы отвечаем на ваш звонок на телефонной станции. Мы — повар
— И мы начали понимать это, — говорит Тайлер, — поэтому лучше не трогайте нас.
Мы не хотим знать практичести ничего про тех, кого любим.
Кроме того, в клубе слишком громко, чтобы разговаривать, так что после пары рюмок каждый чувствует себя центром внимания, и при этом полностью отрезан от окружающих.
Ты можешь рыдать, но каждая слеза, упавшая на хлопья щёлока на твоей коже, оставит там сигаретный ожог.
Я умираю на полном серьезе, объясняет Марла. Если хочешь насладиться этим зрелищем, можешь взять и приехать.
Мы — внебрачные дети истории, взращённые телевидением с верой в то, чтооднажды мы станем миллионерами, кинозвёздами или рок-звёздами, но мы не
станем. И мы только что это поняли, — сказал Тайлер. — Так что не еби
нам мозги.
«Нет, нет, все отлично», говорю я. — Приставил бы кто мне пистолет к виску и размазал бы мозги по стене. — «Все в полном порядке, говорю я. Честное слово».
Возможно, самосовершенствование — это еще не все. Возможно, саморазрушение гораздо важнее.
Умереть можно и в компании телевизора. Лишь бы там было что посмотреть сегодня вечером.
все, что произошло до этого, стало историей, а все, что произойдет после этого — историей станет.
Заводишь друга, друг женится, и у тебя больше нет друга.
Женись, прежде чем секс тебе надоест, иначе вообще никогда не женишься.
— Знаешь, — презерватив — это хрустальный башмачок нашего поколения. Надеваешь его при встрече с незнакомцем, танцуешь до утра, а затем выбрасываешь в мусор. В смысле, презерватив, а не незнакомца.
Самое приятное в поездках – это то, что в них тебя окружает одноразовый мир. Поселяешься в номере отеля и находишь там одноразовое мыло, одноразовые пакетики с шампунем, крошечные одноразовые брикеты масла, одноразовое полоскание для рта и даже одноразовую зубную щетку.
Совершенство не может длиться вечно.
Возвращаясь домой после групп поддержки, я чувствовал себя более живым, чем когда бы то ни было ранее в своей жизни. У меня не было ни рака, ни кровяных паразитов; я был маленьким тёплым центром, вокруг которого вращалась жизнь на этой Земле.И я спал. Дети не спят так сладко.
Каждый вечер я умирал и каждое утро я рождался.
Воскрешённый.
Чак Паланик. Бойцовский клуб
La petite mort*. Кажется, французы так говорят?
*»Маленькая смерть», оргазм (фр.)
Чак Паланик. Бойцовский клуб
Плакать легко, когда ты ничего не видишь, окруженный чужим теплом, когда понимаешь: чего бы ты ни достиг в этой жизни, все рано или поздно станет прахом.
Чак Паланик. Бойцовский клуб
Когда я говорю «любить», я имею в виду «любить» не в смысле «заботиться», а в смысле «обладать».
Чак Паланик. Бойцовский клуб
Уничтожить можно все, что хочешь. Страшно подумать, но то место, где мы сейчас находимся, скоро превратится в математическую точку в воздухе.
Когда я говорю «любить», я имею в виду «любить» не в смысле «заботиться», а в смысле «обладать».
Плакать легко, когда ты ничего не видишь, окруженный чужим теплом, когда понимаешь: чего бы ты ни достиг в этой жизни, все рано или поздно станет прахом.
La petite mort*. Кажется, французы так говорят?*»Маленькая смерть», оргазм (фр.)
Когда у тебя во рту пистолет, и ты сжимаешь зубами его ствол, говорить удается только одними гласными.
Уничтожить можно все, что хочешь. Страшно подумать, но то место, где мы сейчас находимся, скоро превратится в математическую точку в воздухе.
Чак Паланик. Бойцовский клуб
Когда у тебя во рту пистолет, и ты сжимаешь зубами его ствол, говорить удается только одними гласными.
Если ты не знаешь, чего хочешь, ты в итоге останешься с тем, чего точно не хочешь.
У них там, в магазине, была туалетная бумага, изготовленная на сто процентов из переработанной туалетной бумаги. Ну и работенка, наверное, перерабатывать туалетную бумагу.
После первого посещения бойцовского клуба люди начинают относиться к футболу по телевизору примерно так же, как к порнографии, когда под боком — шикарная женщина.
Похороны – это абстрактная церемония. В них нет истинного ощущения смерти.
Все, кого ты любил, или бросят тебя или умрут.Все, что ты создал, будет забыто.
Все, чем ты гордился, будет со временем выброшено на помойку.
И вот ты стал пленником своего уютного гнездышка и вещи, хозяином которых ты никогда не был, становятся твоими хозяевами.
Оттого, что ты засунул в ***перо, ты еще не стал павлином.
Реклама заставляет их приобретать тряпки и машины, которые им вовсе не нужны. Поколения за поколениями люди работают на ненавистных работах только для того, что бы иметь возможность купить то, что им не нужно.
Стоит только мне представить, что мы можем сгореть, словно табак, в этом летающем сигарном футляре, как моя бессоница проходит, и я начинаю радостно клевать носом.
Я знал, что вызвал его, потому что меня вновь замучила бессоница, и мне ужасно хотелось разрушить что-нибудь красивое
Когда в крови слишком много эстрогена, у тебя вырастает «сучье вымя»
От меня отец ушел, когда мне уже исполнилось шесть лет, но я все равно его не помню. У моего отца привычка заводить новую семью в новом городе каждые семь лет. Он, очевидно, считает что семья — это что-то вроде сети фирменных ресторанов.
В один прекрасный день и ты станешь лакомством для червей и удобрением для растений.
Может быть заряжен, а может и нет. Может быть нам всегда следует исходить из худшего.
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий