Или ты, может быть, не понимаешь, что это такое — нужен?Это когда нельзя обойтись без.
Это когда все время думаешь о.
Это когда всю жизнь стремишься к.
Или ты, может быть, не понимаешь, что это такое — нужен?Это когда нельзя обойтись без.
Это когда все время думаешь о.
Это когда всю жизнь стремишься к.
Смысла жизни не существует и смысла поступков тоже. Мы можем чрезвычайно много, но мы до сих пор так и не поняли, что из того, что мы можем, нам действительно нужно. Он даже не противостоит, он попросту не замечает. Если поступок принёс вам удовольствие — хорошо, если не принёс as
Каждый человек в чем-нибудь да гений. Надо только найти в нем это гениальное.
Необходимость не может быть ни страшной, ни доброй. Необходимость необходима, а всё остальное о ней придумываем мы
Зелёное пахучее изобилие. Изобилие красок, изобилие запахов. Изобилие жизни. И всё чужое. Чем-то знакомое, кое в чём похожее, но по-настоящему чужое. Наверное, труднее всего примириться с тем, что оно чужое и знакомое одновременно. С тем, что оно производное от нашего мира
Тоска по пониманию, — вдруг подумал Перец. — Вот чем я болен – тоской по пониманию.
А я вот, видите, голубей кормлю. Любопытная птица. Огромные в ней чувствуются потенции. А как вы, мосье Перец, относитесь к голубям?Перец замялся, потому что терпеть не мог голубей. Но лицо директора излучало такое радушие, такой живой интерес, такое нетерпеливое ожидание ответа, что Перец совладал с собою и соврал:
Очень люблю, мосье Ахти.
Вы их любите в жареном виде? Или в тушеном? Я, например, люблю в пироге. Пирог с голубями и стакан хорошего полусухого вина – что может быть лучше? Как вы думаете?
Как же ты еще никак не можешь понять, что ничего нет на свете, кроме любви, еды и гордости. Конечно, все запутано в клубок, но только за какую ниточку не потянешь, обязательно придешь или к любви, или к власти, или к еде
Непонятное всегда страшно. Хорошо бы научиться не бояться непонятного, тогда все было бы просто.
— Что он говорит? — спросил Перец шёпотом. — Я ничего не понимаю.- И не странно, — сказал Домарощинер ледяным тоном. — Вы взяли не свою трубку.
принимая существование связи как аксиому, либо они для вас, либо вы для них. Если они для вас и мешают вам действовать в соответствии с законами вашей природы, они должны быть устранены, как устраняется любая помеха. Если вы для них, но вас не удовлетворяет такое положение вещей, он
— Я тебя здесь давно жду.- Я знаю, — сказал он.
— А почему же ты шел мимо?
В самом деле, почему? — подумал он. Наверное, потому, что мне было все равно.
— Мне было все равно, — сказал он.
Всё равно вы никогда не поймёте, что думать — это не развлечение, а обязанность
— У вас тоже нет своей трубки? — спросил Перец.- Есть,- сказал один из механиков.- Как не быть? До этого мы еще не дошли.
— А что же вы не слушаете?
— А ничего не слышно, чего слушать-то.
— Почему не слышно?
— А мы провода перерезали.
— А теперь перечислите болезни ног, которыми вы страдали.Ревматизм.
Еще?
Перемежающаяся хромота.
Очень хорошо. Еще?
Насморк, – сказал Перец.
Это не болезнь ног.
Не знаю. Это у вас, может быть, не болезнь ног. А у меня – именно ног. Промочил ноги, и насморк.
Н-ну, предположим. А еще?
Неужели мало?
Это как вам угодно. Но предупреждаю: чем больше, тем лучше.
Спонтанная гангрена, – сказал Перец. – С последующей ампутацией. Это была последняя болезнь моих ног.
И теперь ей, наверное, уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно одиночество
Перец сжался. Это просто от невежества, подумал он. Нет, нет, это не вызов и не злоба, этому не надо придавать значения. Это просто невежество. Невежеству не надо придавать значения, никто не придает значения невежеству. Невежество испражняется на лес. Невежество всегда на что-нибудь испра
Боже мой, по вечерам они зажигают свет в клубе, они включают радиолу, они пьют кефир, они пьют безумно много кефира и ночью, при луне, бросают бутылки в озера — кто дальше. Они танцуют, они играют в фанты и в бутылочку, в карты и в бильярд, они меняю
Другие из вас вселяют неверие и упадок духа. И не потому, что они мрачны, или жестоки, или предлагают оставить надежду, а потому что лгут. Иногда лгут лучезарно, с бодрыми песнями и лихим посвистом, иногда плаксиво, стеная и оправдываясь, но — лгут. Почему-то такие кни
Но ты знаешь, есть такое мнение, что для того, чтобы шагать вперёд, доброта и честность не так уж и обязательны. Для этого нужны ноги. И башмаки. Можно даже немытые ноги и нечищенные башмаки Прогресс может оказаться совершенно безразличным к понятиям доброты и чес
Я знаю только, что они способны на любые крайности, на самую крайнюю степень тупости и мудрости, жестокости и жалости, ярости и выдержки. У них нет только одного: понимания. Они всегда подменяли понимание какими-нибудь суррогатами: верой, неверием, равнодушием, пренебрежением. Ка
Это нехорошо, Перец, вы обязательно подумайте об этом, советую вам для вашей же пользы, не для своей. Нельзя быть таким непонятным. Сидит над обрывом, босиком, бросает камни Зачем, спрашивается?
— Ну, знаешь, потенциал — это дело темное. Я-то, вообще, с тобой не спорю, может быть, действительно в каждом сидит гений, да только что делать, если данная гениальность может найти себе применение либо только в далеком прошлом, либо в далеком будущем, а в настоящем
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий