Чем безнадежней болван, тем сильнее в нем потребность считать себя центром мироздания.
Чем безнадежней болван, тем сильнее в нем потребность считать себя центром мироздания.
Если учесть, что все мы в той или иной степени подвержены заблуждениям, следует выбирать для себя убеждения, которые доставляют максимальное удовольствие.
В некоторых случаях страдания действительно бывают, полезны, поскольку закаляют человека. Но далеко не всякого. И у каждого «не всякого» тоже есть свой предел, после которого речь вдет уже не о пользе, а о бессмысленном мучительстве.
Обидно бывает, если тебе не по плечу трудное дело, но глупо досадовать, когда не удается совершить невозможное.
В тот день, когда я начну страдать от нелюбезного обращения, мне придется наложить на себя руки, чтобы избавить этот прекрасный мир от очередного надутого болвана.
После того как человек единожды преодолел границу своей реальности, никаких границ для него больше не существует, разве что воспоминания о том, что они были.
Когда появляется близкий человек – это прекрасное событие, драгоценный подарок судьбы, желанная передышка в пути, но одиночество было, есть и остается естественным состоянием всякого живого существа.
Дружба не измеряется числом совместных обедов Хотя обеды дружбе, безусловно, не вредят, кто бы спорил.
Я, если можно так выразиться, не могу простить своему прошлому тот факт, что оно у меня было. Не потому, что оно мне не нравится, кое-что до сих пор очень нравится, а со всем прочим вполне можно жить. Но все равно это довольно нелепо — иметь одно-единственное прошлое.
Беседа вдвоем и беседа втроем — совсем разные вещи, и те, которые вдвоем, обычно и есть самые интересные, так уж все устроено.
На то и дан людям язык, чтобы искажать факты. А голова — чтобы извлекать из груды вранья крупицы правды и с их помощью восстанавливать объективную картину.
Я — возможность, — наконец говорит Франк. — Я — то, во что теоретически может превратиться твой друг, если обуздает две непобедимые стихии — время и себя.
Стоит решить, что достиг в чем-то совершенства, и тут же выясняется, что это только начало большого, сложного и, ясное дело, бесконечного пути. Мне-то как раз нравится, а многих, я знаю, бесит. А вас?
И кто виноват?Никто, конечно же. Все, что взрослый человек делает с собой, со своей жизнью и смертью, он делает сам.
Зато расхлебывать все это обычно приходится большой компанией.
Человек рождается одиноким; строго говоря, рождение – это и есть первый шаг навстречу одиночеству, таковы правила игры, в которую нас всех втянули, не спросив; жалобы не принимаются.
Сказанное вслух не становится от этого правдой.
Человек — величина переменная. Когда кто-то все время поворачивается к нам одним и тем же боком, мы начинаем думать, будто неплохо его знаем. А однажды он развернется и — оп! — превратится в таинственного незнакомца.
Никто никого не знает. Некоторые очень старые и мудрые люди неплохо знают самих себя, и даже это, на мой взгляд, грандиозное достижение, все бы так.
В свое время я обнаружил, что смеяться над людьми — прекрасный способ не убивать их чаще, чем требуется.
Для того чтобы не сдаваться нужен противник, заочно или задним числом такие вещи не делают. Только лицом к лицу.
От чужих секретов пока еще вроде бы никто не умирал, а от любопытства, говорят, были случаи.
Обаятельная улыбка — часть правды о человеке; обычно — немаловажная часть.
Люди чувствуют, что в их жизни могло бы быть гораздо больше всего: магии, приключений, неожиданностей, побед, событий, снов, свершений, возможностей, денег, в конце концов. […] А ребята вроде нас, в чьей жизни действительно несколько больше магии, приключений, горячих пирожков и
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий