– Папа!- Да?
– Что тебе больше нравится: считать, думать или находить?
– Э-э-э
– Ну как ты любишь говорить: “я считаю, что “, “я думаю, что ” или “я нахожу, что “?
– Ну-у Мне кажется, “я нахожу, что” звучит как-то скромнее.
– Значит, ты любишь находить.
– Больше, чем считать или думать. Это легче.
Хочешь добиться любви – забудь свою личность, лишись памяти; стань тем, кто нравится другим.
С тех пор я постоянно пользуюсь книгами как средством, заставляющим время исчезнуть, а писательством – как способом его удержать.
Книги – хороший способ поговорить с тем, с кем разговор невозможен.
музыка для меня – излюбленное средство перемещения во времени и самый быстрый способ возвращения в прошлое
Семья – это особый институт, где никто ни с кем не общается.
Облечение ощущений в слова вдыхает жизнь в воспоминания, так что это занятие можно сравнить с эксгумацией трупа.
Если я в сорок два года нарушаю закон, то лишь потому, что в юности слишком редко осмеливался ослушаться мать.
Моя жизнь – запутанный детектив, а все вещественные доказательства подпорчены памятью, пропитавшей их красками и ароматами.
Наступает момент, когда дети, сами став родителями, испытывают желание узнать, от кого они произошли, но могилы не отвечают. Никогда.
У французской правовой системы и католической религией есть общая черта – и то и другое взывает к чувству вины.
Дети хотят невозможного: чтобы ничто никогда не менялось.
Одно из возможных определений любви: это электрошок, пробуждающий воспоминания.
Если самые красивые в мире девчонки принадлежат к неблагополучному социальному слою, значит, сам Господь Бог решил восстановить на земле хотя бы подобие справедливости.
С молчанием живых смириться труднее, чем с молчанием мертвых.
Лишенный пространства и времени, отныне я обитаю в контейнере с вечностью.
У любого жизнеописания столько же версий, сколько рассказчиков, и у каждого своя правда.
Капиталистический принцип “все, что приятно, — необходимо” так же глуп, как христианская покаянность “все, что приятно, — грех”.
Сажать в тюрьму людей за их пороки — это главный прием диктатуры. Вы даже не отдаете себе отчета в том, что невольно способствуете возрождению моральных норм фашизма.
Если я пишу о кокаине, то причина этому одна: я вижу в нем символ нашего времени.
Ушедшая любовь не возвращается.
Никакой эволюции, мы с детства запрограммированы обществом, делающим нас безнадежно инфантильными.
Хотите кого-нибудь привязать к себе – бросьте его.
Лучше обойтись без замка, чем без любви.
Я всегда мечтал быть свободным электроном, но вечно отсекать свои корни невозможно.
Трудно исцелиться от несчастного детства. От тепличного детства излечиться, наверное, невозможно.
Я живу в своем детстве, располагаюсь в нем поудобнее, как на кушетке у психоаналитика.
Камера предварительного заключения — это такое место во Франции, где на минимум квадратных метров приходится максимум боли.
Если долго прикидываться, что у тебя нет никаких проблем, останешься без воспоминаний.
Кокаин — метафора вечного настоящего, без прошлого и без будущего. Поверьте, эта штука не может не покорить весь мир и мы стоим на пороге всепланетной интоксикации.
Мозг искажает картины детства, рисуя его более радостным или мрачным и уж во всяком случае куда более интересным, чем было на самом деле.
Это мое мнение, и я его разделяю.
Постучи писателя по голове – не произойдет ничего. Но попробуй его запереть – и он обретет память.
Положение узника кошмарно, оно превращает человека в скороварку.
Детство ускользает от меня, как предутренний сон; чем старательнее я бужу воспоминания, тем быстрее они растворяются в тумане.
“Однажды мой отец познакомился с моей матерью, потом я родился и прожил жизнь”. Вау, да ведь если задуматься, офигительнее врядли что придумаешь! И пусть всему миру плевать на это с высокой колокольни, наша волшебная сказка при нас.
Можно забыть свое прошлое. Но это не значит, что от него можно исцелиться.
Нелегко быть ребенком, заключенным в теле взрослого мужика, страдающего амнезией
Таким образом, дети разведенных родителей образца семедесятых все без исключения:- нищеброды, изображающие беспечность;
– зануды, притворяющиеся праздными гуляками;
– романтики, желающие казаться пресыщенными;
– глубоко ранимые натуры, лезущие из кожи вон, лишь бы выглядеть равнодушными;
– параноики, выдающие себя за бунтарей;
– ни богу свечка, ни черту кочерга.
Глубоко дышу, чтобы прогнать страх.
Комфорт – это забвение на диване фирмы “Knoll”.
Но в конце концов отец всегда смотрел на часы и задавал роковой вопрос: “Слушай, а тебе не пора спать?” Это была одна из тех фраз, что мне приходилось выслушивать чаще всего в жизни. И если я теперь порой не сплю по ночам, то, возможно, виноват в этом д
Чувства эфемерны, как бабочки.
Каждая новая песня уничтожала следы тех, что были записаны на кассету раньше, – точно так же в моем сознании каждое новое воспоминание стирает предыдущее.
Удовольствие – штука серьезная: необходимая, но опасная.
Полицейские вознамерились установить мою личность; я не возражал, мне и самому это было интересно.
Полиция всегда отличалась особо человеческой манерой проявления бесчеловечности.
Мы помчались вперед так стремительно, что оставили позади память, набрали дикую скорость, как люди, которым нельзя терять ни секунды.
Иногда одной детали хватает, чтобы пробудить в душе самое дивное чувство.
Тебе следует быть счастливым, но ты несчастлив – значит, надо притворяться.
мое детство – ни потерянный рай, ни унаследованный ад.
амнезия стала моим талантом и стратегией выживания
Leave a Reply