От графа Монте-Кристо может чего-нибудь требовать только граф Монте-Кристо.
От графа Монте-Кристо может чего-нибудь требовать только граф Монте-Кристо.
Женщина священна; женщина, которую любишь, — священна вдвойне.
Смотря по тому, приветливо или враждебно мы ее встречаем, смерть для нас либо друг, который нежно убаюкивает нас, либо недруг, который грубо вырывает нашу душу из тела.
Говорят, что сердца, воспламененные препятствиями, охладевают в благополучии!
— Неужели мир населен только тиграми и крокодилами?- Да, но только двуногие тигры и крокодилы куда опаснее всех других.
В этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство.
— Полуденный отдых у каторжников! Вот и жалей их после этого! — сказал аббат.- А как же, — заметил Кадрусс. — Нельзя все время работать, мы не собаки.
— К счастью для собак, — сказал Монте-Кристо.
Смерть, как и жизнь, таит в себе и страдания и наслаждения; надо лишь знать ее тайны.
А вдруг тот, кого ты ждешь, непостоянен, а если не он, непостоянно море?
Я не горд, я счастлив, а счастье ослепляет гораздо больше, чем гордость.
Карнавал во всех странах света, сохранивших этот похвальный обычай, есть пора свободы, когда люди самых строгих правил разрешают себе безумства.
Вот еще уста, которые говорят одно, между тем как сердце думает другое.
Только несчастье раскрывает тайные богатства человеческого ума; для того, чтобы порох дал взрыв, его надо сжать. Тюрьма сосредоточила все мои способности, рассеянные в разных направлениях; они столкнулись на узком пространстве, — а вы знаете, из столкновения туч рождается электричест
У тех, кто боится вина, вероятно, дурные мысли, и они боятся, как бы вино не вывело их наружу.
Когда королевский прокурор исчез из виду, Монте-Кристо с усилием перевел дыхание и улыбнулся. — Нет, — сказал он, — нет, довольно яда, и раз мое сердце им переполнено, поищем противоядия.
Монте-Кристо, продолжая улыбаться, издал в глубине сердца такое рычание, что если бы Вильфор мог его слышать, он бежал бы без оглядки.
Для исстрадавшихся сердец радость подобна росе, падающей на иссушенную зноем землю.
Счастье или несчастье, про это знают стены; у стен есть уши, но нет языка
Сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под теплым дуновением надежды, оно вдруг сжимается от холода реальности!
Я почти столь же страшусь вестей о моем корабле, как неизвестности. Неизвестность – все-таки надежда.
Смотрите, – сказал граф, схватив молодых людей за руки, – смотрите, ибо клянусь вам, на это стоит посмотреть: вот человек, который покорился судьбе, который шёл на плаху, который готов был умереть, как трус, правда, но без сопротивления и жалоб. Знаете, что придавало ему силы? Что утешало его?
Валентина, я не скажу вам, что только одну вас люблю на свете, — я люблю свою сестру и зятя, но это любовь нежная, спокойная, совсем не похожая на мое чувство к вам. Когда я думаю о вас, вся моя кровь кипит, мне трудно дышать, сердце бьется, как безумное; все эти
Не страх удержал Мерседес от самоубийства, — она нашла утешение в религии, и это спасло её.
Я любитель привидений. Я никогда не слыхал, чтобы мертвецы за шесть тысяч лет наделали столько зла, сколько его делают живые за один день.
Иные предприятия кажутся столь несбыточными, что даже не приходит в голову браться за них; какой-то инстинкт заставляет избегать их.
Только любимый монарх — монарх законный.
И влюбленные продолжали свой путь, спокойные и счастливые, как два избранника небес
В политике, мой милый, нет людей, а есть идеи; нет чувств, а есть интересы. В политике не убивают человека, а устраняют препятствие, только и всего.
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий