Если бы вещи всегда были тем, чем они кажутся, как обеднело бы человеческое воображение.
Если бы вещи всегда были тем, чем они кажутся, как обеднело бы человеческое воображение.
Когда сорвешь цветок, ветка вернется на прежнее место. Не так с цветами сердца.
Он уехал, и все на свете перестало быть.
Истина есть источник противоречий
Ничто не начинает со временем так сильно противоречить само себе, как истина.
Все наши несчастья мы создаем сами, и стоит лишь вглядеться хорошенько, чтобы обнаружить на них отпечатки наших пальцев.
Каждое из пяти чувств заключает в себе искусство.
Наука есть поэзия интеллекта, а поэзия — наука о заболеваниях души.
Навязываемой сверху метафизике — или религии — следует сопротивляться, если потребуется, вплоть до пистолета. Если и есть смысл драться, то драться за разнообразие. Униформностъ скучна, как статуя яйца.
У наших жизней вместо фундамента — две-три фундаментальные условности. Наша точка зрения на мир зависит от положения в пространстве и во времени — вовсе не от личной нашей уникальности, как бы нам того ни хотелось. Так что любая интерпретация реальности предопределена исходной точкой. Пар
И все же я, кажется, недооценил его гордости и его педантической привычки доводить любое дело до конца, ибо когда мы прибыли, он был педантичнейшим образом мертв — окончательно и бесповоротно.
Всякая душа по сути есть муравейник противоречивых побуждений. Личность как нечто единое и стабильное — иллюзия, но иллюзия необходимая, если уж нам суждено любить!
Заставлять женщин смеяться — это все равно что играть с огнем, они ведь ценят смех превыше всего — после страсти.
Все мы рохли и недоумки, когда речь идет о том, как строить собственные жизни, но если нужно встать в позу и произнести что-нибудь этакое о бытии и вечности, тут каждый из нас гигант.
Сначала, — мы ищем заполнить пустоту одиночеств наших любовью и наслаждаемся — весьма недолго — иллюзией полноты. Но это и впрямь лишь иллюзия. Ибо странное это создание, от которого мы ждем воссоединенья с утраченным телом вселенной, лишь отдаляет нас от вожделенной цели. Любовь, едва сое
Плод от древа добра и зла по сути своей — лишь плоть; да и яблоко по сути — только прах яблока.
Сам ведь знаешь, женщины — моя слабость, — кается он, — а с ней все было так просто. Боже мой, это вроде как — подходит официант и кладет тебе на тарелку блюдо, которого ты не заказывал или кто-то другой заказал, а тебе принесли по ошибке; она вошла в мою жизнь… как фаршированный
Мне нравится, когда события переплетаются внахлест, когда они карабкаются друг на друга, как мокрые крабы в корзине
Долг каждого патриота — ненавидеть свою страну конструктивно!
Кстати, это ведь именно Тоби наставил меня в истинной Вере. Как-то ночью мы вдвоем стояли вахту на «Мередите» (старая добрая посудина), и вот он говорит мне: «Скоби, мать твою, я хочу сказать тебе одну вещь, чтоб ты знал. Слыхал когда-нибудь о Деве Марии?»
А женщина, и это большее, что мы, не будучи французами, можем о ней сказать, есть животное ночное
Его словечки впечатывались в памяти, как следы кошачьих лап в комок масла.
Любовь — как окопная война: врага ты не видишь, но знаешь, что он здесь и что умнее будет голову держать пониже.
Мужчина многих может желать, но желаю не значит — нужна. Других я могу хотеть, вы мне — нужны.
Как полезны иногда бывают несостоявшиеся романы!
Реальностей на свете всего лишь столько, сколько ты дашь себе труд представить.
Против графы „Вероисповедание“ он написал: «Протестант — просто в том смысле, что я против».
Меня тошнит, когда ко мне ходят, как на могилу к мертвому котенку.
невзирая на явную антипатию, сразу возникшую между двумя этими женщинами, — антипатию по взаимному сходству, так сказать, — с нею вместе росло странное чувство близости, ощущение редкостного сродства душ.
А французу если скажешь: «Я не смогу отдаться тебе, пока не представлю себе пальму», — он тут же схватит топор и помчится рубить ближайшую.
Но разве не все мы обитаем друг у друга на теплых мелководьях душ, разве нам дано заглянуть за барьерные рифы, туда, в темно-синюю бездну?
Самая опасная в мире вещь — любовь из жалости.
Влюбляться же в приличном обществе просто не принято.
но знаете, в безнадежных случаях мы, доктора, всегда выписываем последний, безнадежный рецепт, если пациент — женщина: когда наука уже ничем помочь не в силах. Вот тогда мы говорим: „Если бы она могла быть хоть чуточку любимой!»
Бальтазар однажды заявил, что может простейшими средствами вызывать в людях любовь, и даже предлагал эксперимент: только-то и нужно сказать каждому из двух никогда не встречавшихся ранее людей, что другой страстно жаждет видеть его, никогда не встречал никого столь безумно… и так
привычка и разочарование — обычные сиделки у смертного одра любви
Неужто слепота сопутствует любви по определению?
Есть в любви такой закон — так называемый нужный человек всегда приходит слишком рано или же слишком поздно.
— Входит ли в ваши планы написать роман, пока вы здесь?- Только в том случае, если я буду лишен всех прочих средств самоудовлетворения.
Смерть художника — не повод для раскопок. Должно только улыбнуться и отдать поклон.
Дневник — последний источник, к коему следует прибегать, если хочешь узнать о человеке правду. Ни у кого не хватает смелости выложить все до конца — на бумаге: по крайней мере там, где речь заходит о любви.
В здравом уме и твердой памяти истина невыразима. Она — именно то, что «промелькнуло и скрылось», — опечатка, способная выдать весь фарс с головой.
Свет яркой личности манит мотыльков. И вампиров.
Похмелье: рот набит обгоревшими бабочками, такое ощущение, словно всю ночь проходил на глазных яблоках
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий