Мелкие секреты, в отличие от больших тайн, – совершенно необходимые компоненты счастливой жизни. Не обязательно всякой, но моей – пожалуй.
Мелкие секреты, в отличие от больших тайн, – совершенно необходимые компоненты счастливой жизни. Не обязательно всякой, но моей – пожалуй.
Как всякому человеку, с головой погруженному в собственные проблемы, мне казалось, что все остальные не имеют морального права сетовать на жизнь. Вот мне – да, действительно трудно. А они – так, с жиру бесятся. Счастья своего не понимают и не ценят.
Есть немало вещей, понять которые невозможно, но при этом вполне можно иметь с ними дело – если умеючи.
Не самое драгоценное и необходимое приносится в жертву, а то, что лишь кажется драгоценным и необходимым, а на самом деле – лишнее. Только мешает.
Я хотел было в кои-то веки поступить честно: отрицательно помотать головой, завизжать и выскочить на улицу, пробив головой оконное стекло. Но вместо этого молча кивнул. Все как всегда.
Изо всех сил откладывать неприятности на неопределенное будущее – это, можно сказать, дело всей моей жизни. Самое любимое.
Некоторые тайны сами себя стерегут, знаешь ли. И захочешь – не расскажешь.
Состариться – не значит повзрослеть, эти вещи никак не связаны.
Моя удача тоже, конечно, та еще дура. Вся в меня.
Открыто признать тот факт, что без меня гораздо хуже, чем со мной, – самый простой способ заполучить связку ключей от моего сердца.
Задавать вопросы имеет смысл только после того, как окончательно убедился, что сам ответ не найдешь. То есть очень, очень редко.
Самые лучшие экскурсии устраивают приезжие для старожилов, а вовсе не наоборот. Для нас все – чудо и праздник, а вы мимо этих чудес каждый день на рынок ходите.
Тот, кто хоть немного повисел над пропастью, способен испытать настоящее блаженство от самой обычной прогулки по твердой земле – по крайней мере, поначалу.
Испытывать страх естественно для человека. Важно, что страх понуждает тебя торопить события, а не оттягивать их, сколько возможно. Такое поведение, строго говоря, обычно и называют храбростью.
Трусливый ум и богатое воображение плохо уживаются с храбрым сердцем.
Привычка — ржавчина, которая разъедает металл всякого драгоценного оружия. Самая опасная вещь во Вселенной.
Договориться со мной, как правило, проще простого — потому что вещей, которые действительно имеют для меня значение, не слишком много.
Одни сказки читают, а другие в них живут.
У кошек всё иначе.Когда я говорю, что влюбилась, это значит, я просто счастлива, что такое существо есть на свете. А уж если вдруг оно рядом со мной какое-то время будет находиться — вообще сказка, праздник! И ничего мне от него больше не надо. Пусть что хочет, то и делает. Ну, если по голове меня погладит, я, конечно, от счастья растаю. А нет — так нет, не беда и не повод для грусти. Погляжу на него, послушаю да и пойду по своим делам. Вот это я называю — влюбиться.
Делай вид, будто у тебя все в порядке. Ты удивишься, когда поймешь, насколько это эффективный метод. После того, как сумеешь обмануть себя, тебе вообще все на свете будет по плечу.
Надоело до такой степени, что впору головой о стенку биться, отгоняя пинками всякого доброго человека, который попробует тебя успокоить.
Некоторые вещи можно понять, только испытав на себе. Знание вообще редко дается вне личного опыта.
Кажется, мы молчали целую вечность. Но потом она внезапно закончилась, а еще одной вечности у нас в запасе не оказалось, поэтому я все-таки заговорил.
Ясное понимание проблемы — половина успеха.
Воспоминания хороши, когда у тебя кроме них ничего не осталось, ну или вот, как сейчас, когда нужно развлекать байками теплую компанию.
— А теперь, — так же мягко продолжил мой друг и мучитель, — скажи мне пожалуйста, ты сегодня не читал утренний выпуск «Королевского голоса»?- Нет, не читал, — ласково, в тон ему ответствовал я. — Кроме того, сегодня я не читал «Суету Ехо», все восемь томов Энциклопедии Мира, полное собрание сочиненй поэтов эпохи Халы махуна Мохнатого, «Маятник вечности», свод филосовских комментариев к кодексу Хрембера, и это, поверь мне, далеко не полный список.
Опыт — единственное имущество, которое никуда от тебя не денется.
То есть тяжелый характер, скверное настроение и страх перед всем, что шевелится, — это и есть проявления жизни?Совершенно верно, — обрадовался он. — Это и есть проявления жизни, лучше и не скажешь.
То есть делать дыхательные упражнения еще не перестал, но начал подумывать, что сэр Шурф, во-первых, зануда, во-вторых — исключительный зануда, а в-третьих, совершенно исключительный зануда.
Я бы и сам от себя с радостью сбежал, с одной зубной щеткой и сменой белья за пазухой, но сей трюк был неосуществим по техническим причинам.
Глупо всю жизнь оставаться одним и тем же, если есть шанс превратиться.
Если вам действительно кажется, будто я хоть что-то понимаю, имейте в виду, это иллюзия.
Отсутствие прямого запрета вполне можно считать своего рода разрешением.
На тебе не то что лица, на тебе уже даже рожи нет. Одна физиономия осталась. Вытянутая и унылая, глядеть больно.
Ты можешь практически всё и при этом почти ничего не умеешь.
Неспособность понять собеседника обычно свидетельствует всего лишь о собственной интеллектуальной немочи, а вовсе не о плачевном состоянии его ума и душевного здоровья.
Если кому и нужна жертва, то лишь самому жертвователю — при условии, что он разумен и искусен.Не самое драгоценное и необходимое приносится в жертву, а то, что лишь кажется драгоценным и необходимым, а на самом деле — лишнее. Только мешает.
Когда жертва приносится должным образом, жертвующий поступает, как искусный скульптор, отсекая всё лишнее от каменной глыбы. Ваяет себя. Достойное занятие — вне зависимости от конечного результата.
Правда не перестанет быть правдой только оттого, что я не желаю ее знать.
Нет ничего невозможного. Ни для тебя, ни для меня, вообще ни для кого. Трудно многое, да что там, почти все в жизни трудно. Но «невозможно» — это бессмысленное слово. Опасная, ложная идея. Зря ты в нее так вцепился.
Кому не понравится жить, приплясывая на кончиках пальцев от нетерпения, как хмельной танцор в начале карнавала?
.. а нам позарез требовался своего рода филиал собственной кухни, уютное местечко, куда можно прийти поужинать в конце трудного дня, кутаясь в домашние лоохи, сесть в самом дальнем и темном углу, тереть кулаками слипающиеся глаза, уткнуться носами в меню, и без тог
Только перестав быть собой, получаешь шанс обнаружить себя.
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий