Разве хоть кто-нибудь может знать, не покажется ли ему со временем счастливым тот, кого он сегодня жалеет.
Разве хоть кто-нибудь может знать, не покажется ли ему со временем счастливым тот, кого он сегодня жалеет.
— Покоряться? — спросил я. — Зачем же покоряться? Пользы от этого нет. В жизни мы платим за все двойной и тройной ценой. Зачем же еще покорность?
Творческое начало всегда прячется под неказистой оболочкой.
До чего же страшно любить женщину и быть бедным.
Человека теряешь, только когда он умирает.
Деньги, правда, не приносят счастья, но действуют чрезвычайно успокаивающе.
После войны люди стали ходить на политические собрания, а не в церковь.
Важное, значительное не может успокоить нас Утешает всегда мелочь, пустяк
Мир не сумасшедший. Только люди.
Мораль — это выдумка человечества, но не вывод из жизненного опыта.
Надо всё уравновешивать — вот в чём весь секрет жизни
Люди становятся сентиментальными скорее от огорчений, нежели от любви.
Ведь было бы отвратительно, если бы любовь имела хоть какое-то отношение к правде.
Добродетель, доброта, благородство Эти качества всегда предпочитаешь находить у других, чтобы их же водить за нос.
До чего же теперешние молодые люди странные. Прошлое вы ненавидите, настоящее презираете, а будущее вам безразлично. Вряд ли это приведёт к хорошему концу.
Бывает ли что-нибудь иное, кроме одиночества? Нет, иного не бывает. Для всего иного слишком мало почвы под ногами.
— Поверхностны только те, которые считают себя глубокомысленными.- А вот я определённо поверхностна. Я не особенно разбираюсь в больших вопросах жизни. Мне нравится только прекрасное. Вот ты принёс сирень — и я уже счастлива.
— Это не поверхностность — это высшая философия.
Ты — недолговечное соединение углеводов, извести, фосфора и железа, именуемое на этой земле Готтфридом Ленцем.
Я ощущал ее волосы на моем плече и губами чувствовал биение пульса в ее руке. — и ты должна умереть? Ты не можешь умереть. Ведь ты — это счастье.
Вы не успели заметить, что мы живем в эпоху полного саморастерзания? Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами не зная почему. Работа стала делом чудовищной важности: так много людей в наши дни лишены её, что мысли о ней заслоняют все остальное. У меня две маш
Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдет на лад.
Мощные голоса испоняли «Лесное молчание». Это было чертовски громкое молчание.
— Слишком молода! — повторила она. — Это только так принято говорить. По-моему, человек никогда не бывает слишком молодым. Напротив, он всегда слишком стар.
Истина всегда представляется раненому чувству жестокой, невыносимой.
Вечными и неизменными остаются слова любви, но как пестра и разнообразна шкала ругательств!
Хороший конец бывает только тогда, когда до него все было плохо. Уж куда лучше плохой конец.
— Нет у меня никакого горя, — сказал я. — Голова болит.- Это болезнь нашего века, Робби, — сказал Фердинанд. — Лучше всего было бы родиться без головы.
Всякого добра на свете хоть завались, а у большинства людей ни черта нет. Вот уже несколько тысяч лет, как все дело именно в этом.
Любовь — это нечто возвышенное. Но она портит характер.
У ***ыла голубая кровь, плоскостопие, вши, а также дар провидения.
Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами и не зная почему.
Ты и без того знаешь слишком много, чтобы быть по-настоящему счастливым.
Я был подавлен, но не мог упрекнуть себя ни в чем. Чего я только ни видел в жизни, чего только ни пережил! И я знал: можно упрекать себя за все, что делаешь, или вообще не упрекать себя ни в чем.
Если не танцевать, так и жить-то незачем.
Ром, — сказал я, обрадованный, что нашлась тема, на которую я могу поговорить, — ром, видите ли, и вкус — вещи, почти не связанные между собой. Это уже не просто напиток, а, так сказать, друг. Друг, с которым все становится легче. Друг, изменяющий мир. Поэтому, собственно, и пьют
Если я хочу вспомнить что-нибудь, мне надо только поставить нужную пластинку, и всё оживает передо мной.
Что-то у меня вроде ветер в голове. Но, возможно, это просто голод.
Кино — это всегда выход из положения. Там каждый о чём-то может помечтать.
Все мы такие. Все живём в долг и питаемся иллюзиями
Вспомнил, какими мы были тогда, вернувшись с войны, — молодые и лишенные веры, как шахтеры из обвалившейся шахты. Мы хотели было воевать против всего, что определило наше прошлое, — против лжи и себялюбия, корысти и бессердечия; мы ожесточились и не доверял
Все рушилось, фальсифицировалось и забывалось. А тому, кто не умел забывать, оставались только бессилие, отчаяние, безразличие и водка. Прошло время великих человеческих мужественных мечтаний. Торжествовали дельцы. Продажность. Нищета.
Она умерла в последний час ночи, до рассвета. Она умирала тяжко и мучительно, и никто не мог ей помочь. Крепко держа меня за руку, она уже не знала, что я с ней.Потом кто-то сказал:
— Она мертва.
— Нет, — возразил я. — Она еще не мертва. Она ещё крепко держит меня за руку.
Свет. Невыносимо яркий свет. И люди. И врач. Я медленно разжал пальцы. Её рука упала. И кровь. И её лицо, искажённое удушьем. Полные муки, остекленевшие глаза. Шелковистые каштановые волосы.
— Пат, — сказал я. — Пат.
И впервые она мне не ответила.
— Ты любишь меня? — спросил я.Она отрицательно покачала головой.
— А ты меня?
— Нет. Вот счастье, правда?
— Большое счастье.
— Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли?
— Решительно ничего, — ответила она.
Нет ничего более позорного для мужчины, чем шутовство.
Одиночество делает людей бестактными.
Человек всегда велик в намерениях. Но не в их выполнении. В этом и состоит его очарование.
Чем меньше знаешь, тем проще жить. Знание делает человека свободным, но несчастным. Выпьем лучше за наивность, за глупость и за все, что с нею связано, — за любовь, за веру в будущее, за мечты о счастье; выпьем за дивную глупость, за утраченный рай!
Я говорил и слышал свой голос, но казалось, что это не я, что говорит кто то другой, и такой, каким я бы хотел быть.
Я понимал, что мои слова — неправда, что они перешли в фантазию и ложь, но это меня не тревожило, ибо правда была бесцветной, она никого не утешала, а истинной жизнью были только чувства и отблески мечты.
О, эта жалкая потребность человека в крупице тепла. И разве этим теплом не могут быть пара рук и склоненное над тобой лицо? Или и это было бы самообманом, покорностью судьбе, бегством? Да и разве вообще существует что-то, кроме одиночества?
Женщина — это вам не металлическая мебель; она — цветок. Она не хочет деловитости. Ей нужны солнечные, милые слова. Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на неё.
Кто плачет на вокзале, должен платить штраф.
Эрих Мария Ремарк. Три Товарища
Она прикоснулась руками к моим вискам. Было бы чудесно остаться здесь в этот вечер, быть возле нее, под мягким голубым одеялом Но что-то удерживало меня. Не скованность, не страх и не осторожность, — просто очень большая нежность, нежность, в которой растворялось желание.
Эрих Мария Ремарк. Три товарища
— Хотите яблоко? Яблоки продлевают жизнь!
— Нет, спасибо.
— А сигару?
— Они тоже продлевают жизнь?
— Нет, они укорачивают ее. Потом это уравновешивается яблоками.
— Хотите яблоко? Яблоки продлевают жизнь!- Нет, спасибо.
— А сигару?
— Они тоже продлевают жизнь?
— Нет, они укорачивают ее. Потом это уравновешивается яблоками.
Она прикоснулась руками к моим вискам. Было бы чудесно остаться здесь в этот вечер, быть возле нее, под мягким голубым одеялом Но что-то удерживало меня. Не скованность, не страх и не осторожность, — просто очень большая нежность, нежность, в которой растворялось жела
Люди куда более опасный яд, чем водка и табак.
Может быть вечно эти два слова, без которых уже никак нельзя было обойтись. Уверенности — вот чего мне недоставало. Именно уверенности, её недоставало всем.
Я сказал герцогине: «Если хотите быть герцогиней, будьте герцогиней. Если хотите заниматься любовью, шляпы долой».
— Ты уникальная женщина, как ты можешь спать в одной кровати с сардинами?- Ты в некотором роде сардина, но я тебя люблю.
— А когда у меня вырастет живот, ты будешь меня презирать?
— Конечно.
Ошибочно предполагать, будто все люди обладают одинаковой способностью чувствовать.
Кто одинок, тот не будет покинут.
Потому что время от времени вдруг накатывалось прошлое и впивалось в меня мертвыми глазами. Но для таких случаев существовала водка.
Благоговение к памяти умерших это не что иное, как сознание вины перед ними. Люди стараются возместить зло, которое они причинили покойникам при жизни.
Живем, питаясь иллюзиями из прошлого, а долги делаем в счет будущего.
Человек слишком мало лежит. Он вечно стоит или сидит. Это вредно для нормального биологического самочувствия. Только когда лежишь, полностью примиряешься с самим собой.
В моей жизни так много переменилось, что мне казалось, будто везде все должно стать иным.
Истинная любовь не требует посторонних.
Прошлое научило нас не заглядывать далеко вперёд.
Ведь нет ничего прочного — даже воспоминаний.
Я не хочу никаких детей и никакой жены, кроме тебя. Ты мой ребенок и моя жена.
Все-таки странно, почему принято ставить памятники всевозможным людям? А почему бы не поставить памятник луне или дереву в цвету?..
А если вечно думать только о грустных вещах, то никто на свете не будет иметь права смеяться
Есть у вас какие-нибудь связи, друзья?Друзья? Ну, видите ли, когда внезапно оказываешься без денег, друзья скачут прочь, как блохи от мертвой собаки.
Тогда вам будет трудно.
Ты здесь не влюбилась?Не очень.
Мне бы это было совершенно безразлично.
Замечательное признание. Уж это никак не должно быть тебе безразлично.
Да я не в таком смысле. Я даже не могу тебе толком объяснить, как я это понимаю. Не могу хотя бы потому, что я всё еще не знаю, что ты нашла во мне.
Пусть уж это будет моей заботой.
А ты это знаешь?
Не совсем. Иначе это не было бы любовью.
Вечер был прекрасен и тих. Борозды свежевспаханных полей казались фиолетовыми, а их мерцающие края были золотисто-коричневыми. Словно огромные фламинго, проплывали облака в яблочнозеленом небе, окружая узкий серп молодого месяца. Куст орешника скрывал в своих объятиях сумерки и
Ничего нельзя знать наперед. Смертельно больной человек может пережить здорового. Жизнь – очень странная штука.
Когда долго лежишь в постели вот так, как я, то поневоле думаешь о том о сём. И многое, на что я раньше не обращала внимания, теперь кажется мне странным. И знаешь, чего мне уж никак не понять? Того, что можно любить друг друга, как мы с тобой, и всё-таки один умир
Я не мог больше оставаться в доме и вышел. Стало туманно. Вдали шумело море. С деревьев падали капли. Я осмотрелся. Я уже не был один. Теперь где-то там на юге, за горизонтом, ревел мотор. За туманом по бледносерым дорогам летела помощь, фары разбрызгивали яркий свет, свисте
Мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я не мог . И даже если нужные слова приходят, то стыдишься их произнести. Все эти слова принадлежат прошлым столетиям. Наше время не нашло ещё слов для выражения своих чувств. Оно умеет быть только развязным, всё остальное — искусственно.
Ведь любовь это же сплошной обман. Чудесный обман со стороны матушки-природы. Взгляни на это сливовое дерево! И оно сейчас обманывает тебя;выглядит куда красивее, чем окажется потом. Было бы просто ужасно, если бы любовь имела хоть какое-то отношение к правде. Слава богу, что растреклятые
Мы стояли у могилы, зная, что его тело, глаза и волосы еще существуют, правда уже изменившись, но всё-таки еще существуют, и что, несмотря на это, он ушел и не вернется больше. Это было непостижимо. Наша кожа была тепла, мозг работал, сердце гнало кровь по жилам, мы были такие же, как
Высказаться – значит облегчить душу.
Я, между прочим, ссорился с каждой. Когда нет ссор, значит, всё скоро кончится.
Мы слишком много знаем и слишком мало умеем… потому что знаем слишком много.
Она улыбнулась, и мне показалось, что весь мир стал светлее.
Выпьем, ребята! За то, что мы живем! За то, что мы дышим! Ведь мы так сильно чувствуем жизнь! Даже не знаем, что нам с ней делать!
Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.
Для оскорблённого чувства правда почти всегда груба и невыносима.
— Всегда кто-нибудь умирает первым. Так всегда бывает в жизни. Но нам еще до этого далеко.- Нужно, чтобы умирали только одинокие. Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят.
— Если бы мы с тобой создавали этот мир, он выглядел бы лучше, не правда ли?
— Жизнь так плохо устроена, что она не может на этом закончиться
Может быть, мы так привыкли без конца вкалывать, что даже от какой-то капельки свободы нам и то становится не по себе.
Более понятен юмор, если взять весь диалог:Что ты мне сказала вчера об этом Бройере? То есть о его профессии?
Он архитектор.
Архитектор, — повторил я несколько огорченно. Мне было бы приятнее услышать, что он вообще ничто.
Ну и пусть себе архитектор, ничего тут нет особенного, верно. Пат?
Да, дорогой.
Ничего особенного, правда?
Совсем ничего, — убежденно сказала Пат, повернулась ко мне и рассмеялась. — Совсем ничего, абсолютно нечего. Мусор это — вот что!
И эта комнатка не так уж жалка, правда, Пат? Конечно, у других людей есть комнаты получше!..
Она чудесна, твоя комната, — перебила меня Пат, — совершенно великолепная комната, дорогой мой, я действительно не знаю более прекрасной!
А я, Пат… у меня, конечно, есть недостатки, и я всего лишь шофер такси, но…
Ты мой самый любимый, ты воруешь булочки и хлещешь ром. Ты прелесть!
Она бросилась мне на шею:
Ах, глупый ты мой, как хорошо жить!
Только вместе с тобой, Пат. Правда… только с тобой!
Врач всегда должен надеяться — такая уж у него профессия.
Мы за равенство только с теми, кто нас превосходит
— Наш мир создавал сумасшедший, который, глядя на чудесное разнообразие жизни, не придумал ничего лучшего, как уничтожать ее.- А потом создавать заново!
— Вы не танцуете? Позвольте, но что же вы делаете, когда идете куда-нибудь с дамой?
Ведь я всегда говорила: где у других людей сердце, у вас бутылка со шнапсом
Ведь нужно уметь и проигрывать. Иначе нельзя было бы жить.
Наивность — не недостаток, а напротив, признак одаренности.
Сегодня главное: уметь забывать! И не раздумывать!
Как узнают настоящего джентельмена, знаешь? Он ведет себя прилично, когда налижется
В наш деловой век нужно уметь быть романтиком
Человек — всего лишь человек.
С женщиной невозможно ссориться. В худшем случае можно злиться на нее.
© 2025 ВЗРЫВ МОЗГА — При поддержке WordPress
Тема от Anders Noren — Вверх ↑
Добавить комментарий